Фаворит. История легенды - Лаура Хилленбранд Страница 86

Бесчисленное количество раз на длинном бэкстретче «Санта-Аниты» ноги Сухарика отрывались от земли, вытягивались в длинном скачке, ударялись о грунт, а затем сгибались у него под животом. С каждым скачком сила около двух тысяч фунтов обрушивалась на кости и мягкие ткани обеих передних ног. Сегодня и Сухарик, все еще скача с рекордной скоростью, вместе наклонились для дальнего поворота. Сухарик сменил ведущую ногу, так что левая передняя несла наибольшую нагрузку. При каждом скачке он разворачивался на этой ноге, огибая поворот на скорости, близкой к сорока милям в час. Вулф не подозревал, что под ним сейчас что-то пойдет не так.

На середине поворота Сегодня начал уходить вперед. Сухарик отчаянно боролся, но отставал. Сегодня оторвался на целый корпус, а затем сдвинулся к бортику. Вулф направил Сухарика вовне, чтобы обойти Сегодня, и подхлестнул его. Сухарик устремился вперед, тяжело приземлившись на левую переднюю.

Вулф услышал резкий треск.

Сухарик перешел на неловкий, подпрыгивающий шаг и опустил голову. Перенеся вес назад, Вулф потянул поводья и задрал голову коня наверх, пока конь выставил ноги вперед и вернул равновесие. Сухарик собрался и продолжил скачку. Вулф замер на несколько скачков, проверяя, нет ли хромоты, но ничего не заметил. Возможно, будь в седле Поллард, он бы ощутил легкий сбой ритма, как если бы игральная карта билась о спицы крутящегося велосипедного колеса. Но движения Сухарика было сложно прочитать – жокей не ощутил ничего странного. Он просто решил, что конь споткнулся о что-то твердое на дорожке.

Вулф оставил сомнения. Он нагонит Сегодня на финишной прямой. Выйдя на нее, он нацелился обойти Сегодня с края и совершил самую большую ошибку в своей карьере: он потянулся назад и ударил Сухарика хлыстом по бедру.

Сухарик ускорился, и вдруг что-то под ним отказало. Теперь Вулф чувствовал неровность скачков – боль. Он встал в стременах и принялся замедлять коня. Сухарик пересек финиш вторым, отстав чуть больше, чем на два корпуса. Сегодня установил рекорд.

Сухарик несся по дорожке. Вулф хотел спешиться, чтобы облегчить коню ношу, но он скакал слишком быстро. Если Вулф спрыгнет сейчас, Сухарик, подчиняясь лошадиному инстинкту убегать от боли, вероятно, поскачет по всему ипподрому, усугубив травму. Жокей должен был проконтролировать снижение скорости. Он потянул на себя поводья. К моменту, когда они достигли поворота, он достаточно замедлил Сухарика, чтобы спрыгнуть. Вулф сбросил стремена, перенес вес на руки, перекинул правую ногу через круп Сухарика и оттолкнулся. Коснувшись земли, он побежал и схватил стремена, затормозив коня.

Он взглянул на его ногу. Крови не было, и конечность выглядела неповрежденной. Вулф провел Сухарика вперед на несколько шагов: он закивал головой, держа левую ногу на весу. Помощник верхом на лошади, чьей задачей было ловить сбежавших коней и помогать травмированным, прискакал и взял Сухарика под уздцы. Медленно и аккуратно он повел Сухарика назад к трибуне. Вулф возвратился один.

Бывшие у ресторана Смит и Говард бежали вниз, Смит несся впереди, врезаясь в людей и расталкивая всех на своем пути. Говард спешил следом. Они выскочили на дорожку и побежали к Сухарику.

Помощник подвел коня к Смиту. Сухарик держал на весу левую ногу, тренер наклонился к ней. Рядом стоял и смотрел на коня Вулф. У него побелели губы. Прибежавший Говард взглянул на Сухарика, затем обернулся к Вулфу. Он почти потерял самообладание:

– Что ты наделал? – закричал он. – Джордж, что ты наделал?!

Вулф как-то объяснил, что думал, будто конь всего лишь споткнулся, что не заподозрил травмы. Он смотрел, как оказывают помощь Сухарику, затем вернулся в жокейскую и сидел там, потерянный. Он позвонил тренеру Уайти Уайтхиллу, прося освободить его от последнего забега.

Подъехала ветеринарная карета скорой помощи. Смит выпрямился и отогнал ее в сторону – он должен был посмотреть, как шагает конь. Говард держал поводья, а конюх набросил ему на спину покрывало. Они повели Сухарика в сторону конюшен, тот кивал головой при каждом шаге. Говард шел рядом, а Смит отстал далеко позади, хмурясь и пригибаясь, чтобы разглядеть походку коня. Он видел, что проблема была с бабкой[135].

Печальная процессия прошла мимо трибуны. Пораженные болельщики глядели ей вслед.

На конюшне Говарда стоял шум и гам. Конюхи метались повсюду, таща лед, сульфат магния и мази. Сухарика подвели и остановили. Конюх стал погружать бинты в ледяную воду с сульфатом магния и обматывать ими левую переднюю ногу коня. За этим с растерянными лицами наблюдали Говарды. Позади них тихо стояли наездники. Затем конюх принялся водить Сухарика кругами вокруг конюшни. Конь проскакал милю почти на уровне мирового рекорда, и, вне зависимости от травмы, его следовало «отшагать». Сухарик продолжал кивать головой. Время от времени конюх останавливал его и заливал ледяную воду за повязку, пока конь пил из ведра, стоявшего на скамье. Говард подошел и осмотрел ногу.

– Он не заслужил такого невезения.

Марсела стояла рядом:

– Гандикап не важен. А он поправится.

– Вспомните, – сказал Смит Говарду, – на «Белмонте» тоже была проблема с ногой.

– Да, но я никогда не видел, чтобы он так запинался. Никогда.

Смиту нечего было ответить. На конюшню опустилось скорбное затишье, нарушаемое только долгими, гортанными стонами коня-компаньона, который тосковал по своему соседу. Весь вечер из конюшни доносились низкие протяжные звуки.

Когда Сухарик остыл, Смит осмотрел ногу. На шерсти не было следов, на коже – никаких порезов. Коня завели в денник. Он уже не хромал. Вместе с ним в денник вошел ветеринар, и стоящие полукругом конюхи наблюдали снаружи за его действиями. Ветеринар осмотрел ногу, затем покрыл ее мазью, обмазал грязью и некрепко обмотал свежими бинтами, вымоченными в ледяной воде. Выйдя к опечаленным конюхам, он не поставил никакого диагноза, сказав, что травме нужно время, чтобы проявиться. Это могло быть как что-то очень серьезное, вроде перелома или оторванной подвешивающей связки, так и что-то незначительное – например, ушиб от удара. Что бы это ни было, ветеринар считал, что Смит ошибается. Дело было не в бабке, а в запястье.

Говард и Смит провели всю ночь на коленях в деннике Сухарика, по очереди поливая ногу ледяной водой. В какой-то момент Сухарик опустился рядом с ними. Он заснул с вытянутыми вперед ногами, и, пока он спал, они продолжали работать.

Когда утром Сухарик открыл глаза, Говард и Смит все еще были рядом. Конь поднял голову и перенес вес на грудь, готовясь встать. Мужчины затаили дыхание. Сухарик подтянул под