Война глазами детей. Свидетельства очевидцев - Нина Константиновна Петрова Страница 79

в лесах, уходя от преследования карателей. Днем нас атаковали немцы, а ночью, когда мы старались незаметно ускользнуть от преследования, нас обстреливали из засад бендеровцы, а их там было в это время очень много. Нам пришлось в это время очень тяжело, мы с боями, маневрируя, уходили от преследования и случайно в одном селе узнали, что ночью прошел большой партизанский отряд. Командир отряда поставил задачу: разыскать и узнать, что за отряд. И вот после суток поисков мы встретились с партизанским соединением Сабурова. И вот, действуя совместно с Сабуровым, мы шагали громить отступающие под натиском Красной Армии гитлеровские отступающие части, обозы и группы власовцев. Здесь мы соединились с наступающими частями Красной Армии.

Мне очень хотелось бы узнать о судьбе своих братьев по оружию, где они теперь, друзья-однополчане?

25 февраля 1965 г.

Ф. М—98. Оп. 3. Д. 67. Л. 235–239об.

Сильченко Н. П., г. Северодонецк, Луганская обл.

№ 141. 14 марта 1943 г. фашисты сожгли всю мою семью

Немного о себе, я родился в 1931 г. в Черниговской обл. Добрянского района село Клубовка.

Когда началась война, мне было 10 лет, отца забрали в армию, остался я, брат и мать. Гитлеровское захватническое вероломное нападение на Россию без всяких объявлений […] напали на Россию, […], пытаясь захватить ее без всяких сопротивлений, но советский народ знал эту суть и стоял на своих постах, как это требовалось советскому человеку. И он отстоял все трудности, какие предстояли перед ним. Но гитлеровские кровопийцы не хотели понять этого, они начали запугивать военнопленных, детей, стариков и женщин, начали расстреливать всех, всех, всех, молодежь увозить в Германию, военнопленных расстреливать, детей, стариков и женщин убивать. Но советские люди не испугались пушек, и автоматов, и расстрела, они продолжали борьбу в очень тяжелых условиях. Увозили все богатства, которые были накоплены рабочими руками за короткий срок.

Но наступил такой день, когда Ковпак организовал в Брянских лесах свою Армию и двигался в тылу коварного врага на Запад. Они освобождали молодежь, каких изверги забирали в Германию для превращения в рабов. Когда армия Ковпака, Героя Советского Союза, дошла до Черниговской области, они организовали все силы и хотели разбить и покончить с армией Ковпака, но народ и Армия Ковпака знали свою цель и стояли смерть на смерть. И 13 марта произошел бой в селе Клубовка Черниговской обл., и каратели потерпели большие потери, оставили всю технику и были разбиты, и они это поняли, что такое русский порох.

В этот день, 14 марта 1943 г., мои близкие – мать и брат – были сожжены в моем доме, мне удалось чудом спастись от смерти, и в этот день мало кому удалось спастись от смерти.

В настоящий период село отстроилось, но только народ помнит 14 марта, т. е. всю историю войны.

18 февраля 1965 г.

Ф. М—98. Оп. 3. Д. 67. Л. 275–278об.

Сипатый П. С., г. Москва

№ 142. Я тебя помню, русский солдат Женька!

Дорогие товарищи, очень часто я слышу по радио и читаю в газетах рассказы, очерки и т. д. В этих рассказах об Отечественной войне, о подвигах наших советских солдат, матросов и офицеров. И даже некоторые просили рассказать о своем отце и о хороших солдатах. Вот и я хочу кое-что рассказать и попросить отклика. Дорогие товарищи. Дело в том, что войны я не только не помню, но и не знаю. А вот послевоенные годы предо мной встают как на ладони. Родился я в 1939 г. и жил со своими родителями на Кавказе, в г. Минводы. А затем мы после войны переехали жить в Краснодарский край, бывшую станицу Крымскую. И вот там, начиная с 1947 г., то, что я испытал, испробовал и видел, сейчас не хочу, чтобы это опять повторилось, то есть не хочу больше войны. А дело в том, что мы, мальчишки, народ любознательный и порой шаловливый. Особенно после войны наша станица Крымская была до того разрушена, что на нее было страшно смотреть: на улицах вырыты окопы, траншеи, и повсюду были загроможденные танковыми заграждениями, т. е. всякими ежами, [надолбами] и т. д. А вокруг, в полях, в лесу, и везде валялось много всякого оружия, снарядов, мин, авиабомб. Кругом стояли подбитые немецкие и также наши танки, пушки, пулеметы, стояли сожженные автомашины. И вот мы, мальчишки, занимались тем, что собирали всякие ружейные патроны, снаряды, мины, гранаты, и все это обезвреживали, т. е. разминировали, не зная ни навыки и не проходя учебы минерного дела. Очень часто немцы перед своим уходом оставляли свои сюрпризы: или детские игрушки минировали, или часы, или еще что-то другое. Короче, мы занимались, так сказать, глупостью. Потому что многих из моих товарищей сейчас нет в живых или навсегда остались калеками. Я лично, не говоря о других, разминировал 83 мины и 46 снарядов, а уж гранат и патронов некогда было считать, а другие ведь делали поболее, чем я. И вот после того, как по близости уже нам нечего было делать, так как солдаты-минеры тоже этим занимались, то мы тайком от родителей уходили подальше от станицы и там творили, что нам вздумывалось. И вот однажды один паренек, фамилии которого я сейчас не помню, позвал нас сходить с ним в одно место. Мы согласились, нас собралось человек пять, сели на пассажирский поезд и поехали в сторону станции [Токельной], но лишь выехали за город и проехали железнодорожный мост, этот паренек Эдик, так его звали, предложил нам прыгать на ходу поезда, мы попрыгали, а затем, пройдя метром двести – триста по линии, поднялись на холмы и пошли подальше в лес, и там опять же находили и разминировали снаряды и мины, искали разноцветные ленты, и, вот так бродя по лесу, мы чего только не встречали. Нам попадались целые и даже не тронутые рукой советского минера или сапера минные поля, но тут мы уходили в сторону и подальше. Много встречалось трупов, валялись подбитые и сожженные немецкие самолеты, автомашины и танки. И мы все это тщательно осматривали и затем шли дальше. И вот так, бродя, мы наткнулись в одном месте по выходе из лесу на небольшой столбик, на нем была прибита дощечка, и на ней было написано «Русский солдат Женька, 1944 год». А пониже была проведена голубая черта и под ней написано «голубая линия фронта». Рядом стояло пять подбитых немецких танков с крестами и метрах в двадцати холмик могилы.