Поэт-романтик Василий Жуковский и его трагическая любовь - Полина Ребенина Страница 69

Юрьевич посоветовал не горячиться и понять, что этот союз скрепить никак не получится, как бы молодые люди не хотели. Просто потому, что Александру пришлось бы в этом случае отказаться от российской короны и становиться королем Англии. Равноценный по политической значимости кандидат ни той, ни другой стороне был не желателен. Королева Виктория устроила Александру поистине великолепный прием: ужин в Букингемском дворце, оперное представление, проживание в Виндзорском замке, банкет, данный в его честь в Лондонской Таверне, военный парад в парке Сент-Джеймс, визит в Тауэр, посещение доков и ипподромов в Эпсоме и д’Эскоте, вручение диплома доктора права Оксфордского университета. Александр Николаевич с удовольствием провел в английской столице почти месяц, отправившись в обратный путь 30 мая 1839 года. Но он не чувствовал себя настолько увлеченным, чтобы посвататься. Вернувшись в Гаагу, великий князь поехал в Дюссельдорф, а Жуковский во Франкфурт-на-Майне, где встретил Александра Тургенева и Рейтерна. Отсюда Жуковский вместе с Рейтерном поехал в Виллингсгаузен. В день прибытия сюда, 7 июня, он записал в дневнике: «Обед под старыми деревьями. Ввечеру музыка. Чудный вечер». 8‑го: «Рисованье. Елизавета. Завтрак под деревом… Музыка… Бетховен и Мендельсон». Жуковский собирался отсюда в Россию, вместе с ним должен был ехать и Рейтерн. 23 июня 1839 года путешественники вернулись в Петербург. Еще находясь в поездке, Александр написал своим родителям письмо с просьбой о разрешении на брак с Марией Гессенской. Император с императрицей не ожидали такого выбора их сына. Мария была их сыну не ровней. Ходили слухи, будто она незаконнорожденная. В обществе считали, что настоящим отцом Марии является не великий князь Людвиг II, а барон Гранси, известный маршал, с которым великая княгиня Вильгельмина будто бы состояла в связи. Но Николай все-таки согласился на этот союз. Александра Федоровна же еще долго отказывалась благословлять брак сына. Но Александр был настроен решительно, он написал матери, Александре Федоровне: «Я люблю ее, и я скорее откажусь от трона, чем от нее. Я женюсь только на ней, вот мое решение!» После уговоров Александра и Николая I императрица сама отправилась в Дармштадт, чтобы познакомиться с Марией, чего еще никогда не было при династии Романовых. Согласие на брак с ее стороны было получено.

Максимилиана Вильгельмина Августа София Мария Гессенская и Прирейнская. Старинная гравюра

По воле провидения

Вернувшись в Петербург из заграничного вояжа, Жуковский полностью погрузился в петербургскую жизнь. Он посещал Дашкова, Вяземского, бывал и на музыкальных вечерах у Виельгорских. Живет он теперь уже не в Шепелевском дворце (ему не хотелось больше подыматься на высоту четвертого этажа), а в доме доктора Фольборта на Невском проспекте – против Малой Морской, во втором этаже.

10 августа в Петербург приехал Мойер, и уже 11‑го Жуковский обедал у Дюме с ним и Рейтерном. 17 августа Жуковский и Мойер выехали в Москву. Жуковский спешил на Бородинский праздник. Этот праздник был посвящен открытию монумента, воздвигнутого на поле сражения. А так как цесаревич был владельцем знаменитого села Бородина, то он был назначен командовать на параде сводным полком.

Присутствуя на маневрах стопятидесятитысячного войска, Жуковский заново вспоминал события 1812 года: «Накануне сражения все было спокойно: раздавались одни ружейные выстрелы, которых беспрестанный звук можно было сравнить со стуком топоров, рубящих в лесу деревья. Солнце село прекрасно, вечер наступил безоблачный и холодный… Тишина, которая тогда воцарилась повсюду, неизобразима… И с первым просветом дня грянула русская пушка, которая вдруг пробудила повсеместное сражение… Мы стояли в кустах на левом фланге, на который напирал неприятель; ядра невидимо откуда к нам прилетали; все вокруг нас страшно гремело, огромные клубы дыма поднимались на всем полукружии горизонта… Во все продолжение боя нас мало-помалу отодвигали назад… Вдали царствовал мрак, все покрыто было густым туманом осевшего дыма, и огни биваков неприятельских горели в этом тумане тусклым огнем, как огромные раскаленные ядра. Но мы недолго остались на месте: армия тронулась и в глубоком молчании пошла к Москве, покрытая темною ночью. Во что мои глаза видели здесь за 27 лет».

Как будто все шло своим чередом в жизни Жуковского, однако, как оказалось, провидение преследовало определенную цель и подталкивало его в определенном направлении. Все последующее, что случилось с цесаревичем и с ним самим в личном плане, Жуковский относил к делу высшего Промысла, Божьей воле. Он не раз упоминал об этом в своих дневниках и письмах. Надо сказать, что Жуковский всегда верил в силу провидения и еще в 1815 году писал Саше Протасовой: «Это все может быть хорошим дополнением к тому, что ты мне написала в альбом, моя Саша. Мы думаем одно, хотя разными словами высказываемся. То, что здесь написано, я написал для себя гораздо прежде, чем прочитал твое: Wiinsche nicht mit Leidenschaft (He вкладывай в желание страсть. – Нем.). Желать что-нибудь страстно значит мешаться в дело Провидения; рваться за будущим вслед за надеждою и забывать настоящее. Mettons a la place de l’Esperance Irompeuse la Providence, qui ne trompe pas. alors lout devient consequent dans la vie. On sait d’avance le mot de I’enigme. Ce mot n’est autre chose que: meriter (Поставим на место обманчивой Надежды Провидение, которое не обманывает, и тогда все в нашей жизни станет вытекать одно из другого. Слово разгадки известно заранее. Это слово одно: быть достойным. – Фр.).

Так случилось, что во время зарубежной поездки не только наследник, Александр Николаевич, познакомился в Дармштадте с дочерью великого герцога Людвига II Гессенского принцессой Марией, но и Жуковский почти одновременно попал к Рейтерну, в замок Виллингсгаузен, где встретил расцветшую и преобразившуюся его дочь Елизавету. Эта девушка образованна и скромна, воспитана в семье строгой и религиозной: мать ее принадлежит к католическим кругам. Отец, благодаря Жуковскому, стал живописцем при Русском Дворе и теперь получает солидное жалование. Семья эта Жуковского чтит и очень ему благодарна за помощь.

Жуковский недолго пробыл в замке, всего два дня. Вечера они проводили по-семейному – Елизавета с каким-нибудь рукоделием, а Жуковский что-нибудь рассказывал. Разные истории в его изложении были чрезвычайно увлекательны, Елизавета слушала с восхищением.

«И всякий раз, когда ее глаза поднимались на меня от работы (которую она держала на руках), то в этих глазах был взгляд невыразимый, который прямо вливался мне в глубину души, и я бы изъяснил этот взгляд в пользу своего счастья, и он бы тут же решил мою судьбу, если бы только мне можно было позволить себе такого рода надежды», – писал