Они тоже воевали… Солдаты СВО и герои нашего времени - Михаил Иванович Федоров Страница 68

– Да, так и есть, – Иван наклонился и выпрямился.

Чувствовалось, что ему неловко отвечать, может, и на нужные для кого-то вопросы, но только не для него.

Журналист:

– Я же прохожу иногда мимо и вижу, что там настолько матерые мужики… Выходит сорокалетний мужик, который прошел спецназы и так далее, и перед ним стоит двадцатишестилетний худой генерал-майор…

– Неприметный, – ухмыльнулся Иван.

– Подчиняются?

Иван Кондратов:

– Подчиняются. Я вижу в их глазах уважение и за это их тоже уважаю. У нас произошло такое, что в последнее время даже в голову никому не могло прийти. Настолько перевернулось все, выработались свои условия жизни. Я называю эту зону, как изоляция. Вот будто мы взяли, изолировались, – говорил, жестикулируя Иван, – от той территории, по боевым действиям, по жизни. Социальной, политической, экономической. Моральным качествам… И мы понемногу пошли вперед. А та территория на Украине, она отстает. На данном этапе развития нашей республики ни в коем случае нельзя судить: молодой ты или по возрасту. Я сужу всегда по вот этому, – приложил палец к виску, – и вот по этому, – к груди. – Это моя политика: такая во мне сформировалась. Ребята, им по двадцать лет, но они вели роты, взвода поумнее, чем сорокалетние спецназовцы.

Журналист сделался сосредоточенным и кивал головой.

– Знаете, сколько спецназовцев я видел за эти годы войны. Были достойные, настоящие профессионалы, от которых можно получить бесценный опыт, а в большинстве случаев у нас весь ДНР спецназ! Куда ни посмотри…

Теперь журналист улыбнулся.

Я смотрел интервью, а в голове то появлялась лесополоса, переступая срезанные стволы, по ней шли бойцы… А рядом ухали снаряды… То передвигалась по окопу двойка, а за поворотом их поджидал враг… То «птичка» зависала, а потом стремительно устремлялась вниз… На кого?.. И спрашивалось: Как они там? Штурмовики…

Иван продолжал отвечать на вопросы журналиста:

– Что касается, в таком молодом возрасте управлять такой большой армией… Вот вы сказали: это почетно. Но почетно слышу от вас. На самом деле это очень сложно. Это очень тяжело. Это такая ноша, такая огромная ответственность, которую многие даже не понимают, когда видят и говорят: молодой парень управляет этим всем. На самом деле это не так… Я практически полностью отдал жизнь этому. Я ушел из дома, ушел защищать, всего себя полностью отдал, был немножко ранен. Я не жалею об этом ни в коем случае, я больше переживаю за других ребят. Которые реально потеряли руку, ногу. Конечно, в сражениях, во всем этом. Люди, которые находятся в моем подчинении, я их не заставлял прийти к себе. Они пришли ко мне сами. Мы сами делаем свой выбор. Мы смотрим: человек расположен ко мне лучше или хуже. Или с этим неудобно. Мы свободные люди и можем делать свой выбор. И те войска, которые находятся у меня в подчинении, они сделали свой выбор. Они сами ко мне пришли.

Журналист приподнял ладонь:

– Когда мне сказали: командиром гвардии такой молодой, я вздрогнул. А теперь я понимаю.

–Поверьте, то, что пришлось пережить за этот год войны (с 2014 по 1 мая 2015 года – время взятия интервью.– Прим. авт.), без разницы мне двадцать пять лет, пятьдесят шесть. Они очень сильно меня изменили. Сильно меня воспитали и сформировали. Может, выгляжу я не так, но голова у меня работает соответствующе моей должности. Я думаю Глава республики (Захарченко.– Прим. авт.), я знаю это прекрасно, он очень умный человек. Поэтому люди за него и проголосовали. Еще он талантливый. Он знает, что он делает. Если ставит на должность такого человека – значит, он прекрасно понимает, что он делает. И никто его даже осуждать не будет.

– Вань, война дала новых героев. Причем возраст, сейчас последний раз говорю о возрасте. Я знаю много молодых парней, которые возглавляют подразделения… Скажи, откуда у тебя военная… – не договорил и спросил: – У тебя дед воевал?

– Да, воевал. Три раза был в плену и три раза убегал из них.

– Откуда ты знаешь, что нужно принимать такое решение?

– Ну, не знаю… Я вот получил задачу, материал, по чему мне работать, брать город, оцепление выставлять или освобождать что-то, я остановлюсь, думаю. Отдаю отчет, что у меня бойцы в подчинении, что у них у всех есть свои семьи, что сейчас, допустим, пятьдесят единиц танков стоит, которым нужно дать команду, чтобы они выполнили, остались живыми, не подбитыми, вернулись к своим семьям. К своим детям. Потому что они меня будут вспоминать, как командира, не дай бог. И спокойно думаю, и приходят решения. А самое главное, как изюминка, я не строю с этого какие-то там секреты, нужно уметь прислушиваться к людям. Просто очень много толковых людей. Я обдумываю, собираю к себе, – обхватывая пространство, провел перед собой рукой, – мы садимся и вместе думаем. Я выслушиваю каждого. Хочет сказать свое слово солдат или командир батальона. И я выслушиваю на равных. Выслушиваю, а потом принимаю решение. Даю соответствующую команду. Нужно общаться с людьми. Мы, как-то находясь в составе Украины, забыли, что прислушиваться – многое значит. Что есть центр информации. Разрозненно бегали, каждый свою задачку выполнял, мыли посуду или ездили за ребенком, по дороге заправиться надо. Ну, такого единства у нас не было. У нас молодая республика. Молодым дорогу. Не забываем, уважаем пожилых, старых, заслуженных. Нам нужно сильнее сплотиться.

Журналист:

– Вот гвардия себя уже несколько раз проявила. А когда она была создана?

– По приказу 12 января 2015 года. Это приказ главы республики. Как я понимаю, гвардия за это время отличилась в Дебальцево. Это говорил сам глава, потому что гвардию бросали, – повел головой из стороны в сторону. – Конкретно я вам скажу…

– Гвардию бросили в самое напряженное…

– В самое пекло.

– Гвардия в то время спасла положение?

– Так точно.

– И вместе с гвардией был Глава.

– Все правильно.

Журналист:

– И тогда все узнали, что гвардия реально…

Иван Кондратов:

– Существует. Ведь многие не знают заслуг. Да кто хвастается своими заслугами? Человек, который с какой-то мотивацией пришел делать дело, он идет и делает его. Но он не поворачивается и не кричит, что он сделал. Тот, кто понимает, тот оценит. Он идет и делает свое дело. Так мы там выполняли определенные операции, освобождали, захватывали. Атаковали, защищали. Но никому об этом не говорили. И потом как-то в один момент, – Иван наморщился, – просто много работы и не замечаешь. Думаю, глянь, а у нас, оказывается, люди