Маршал Еременко. Биография глазами дочери - Татьяна Андреевна Еременко Страница 66

1 сентября 1939 года 53 дивизии вермахта вторглись в Польшу из Восточной Пруссии, Померании и Силезии. Мы, современники тех событий, слышали, как в эфире громоподобно раздавались самые мрачные фуги Баха, когда пророкотали моторами 2500 танков и 2000 самолетов, превратившие за неделю Польшу Пилсудского и Рыдз-Смиглы в безымянную «территорию государственных интересов Германского рейха». Патриоты сражались до последнего патрона. Три недели держалась Варшава, откуда сбежали, укрылись у Антонеску, польские правители.

Советские войска перешли границу, чтобы спасти западных украинцев и белорусов. Боевые дивизии 6-го казачьего корпуса стремительным броском без промедления разворачиваются навстречу немцам. Для генерала А.И. Еременко отныне начинается новая военная страда. Да, приходится многое переосмысливать, безбоязненно отбрасывать старые представления. В составе конного корпуса были танки, и Еременко овладевает тактикой их вождения на поле боя, он проявляет присущий ему героизм, когда одурманенные шовинистической пропагандой пилсудчики кое-где пытаются оказать сопротивление Красной армии.

Так он принял личное участие в форсировании реки Неман и в броске на Новогрудок – родину великого польского поэта Адама Мацкевича в составе подвижной группы корпуса (31-го танкового полка и мотострелкового батальона); трижды противник повреждал танки, в которых находился командир корпуса, но он пересаживался в другой и продолжал вести за собой корпус. Характерно, что комкор не погнушался действовать за рядового танкиста с тем, чтобы воочию в бою узнать сильные и слабые стороны броневых машин, с помощью которых потенциальный враг его Родины – фашистский вермахт добивался столь быстрых успехов. Как, быть может, это было ни горько, но Андрей Иванович расстался с романтическим представлениями о коннице.

«Танки, вперед!» – патетически возглашал тогда Гудериан. И советский военачальник понял, что этот пафос основан на трезвом представлении о значении брони, мощного артогня, несомых сильными моторами. Лошадь отходит в прошлое. Маневрировать беззащитными массами живых, легко уязвимых существ, – к чему, ради чего? – если индустрия сказочно быстро может производить высокоманевренные, снабженные броней «боевые колесницы», вооруженные артиллерией и пулеметами.

Ныне для тех, кто поверхностно представляет обстановку того времени, покажется вполне логичным лишь одно-единственное мнение: коня в колхоз, пересядем на танк, бронемашину… Однако не все было так легко, как кажется ныне. Привычки, традиции, воспоминания, назовите по-любому, тяготели над командиром, который ведь был человеком во плоти и крови. Вспомним, как паровой котел одолевал парус, как трудно рассыпался привычный сомкнутый строй, как упрямо цеплялись за линии Мажино, Маннергейма, Зигфрида сторонники позиционной войны…

А.И. Еременко одним из первых «изменил коню». Пусть его строго не судят бывшие его товарищи, с которыми он лихо бросался в кавалерийские атаки, бесстрашно мчался по просторам родной Украины, благодатной Кубани, засушливой Таврии наперерез превосходящим силам вымуштрованных в кавалергардских полках деникинцам, заносчивых польских драгун или разбойно-отчаянных махновцев, а в мирные годы преодолевал препятствия, рубил лозу, глиняную голову, вольтижировал и даже занимался вольной джигитовкой. Теперь об этом можно говорить с юморком, а ведь поклонники кавалерии находились, и довольно рьяные. Правда, предлагалась не «голая кавалерия», а модернизированная: коней, мол, можно перебрасывать машинами, оснащать полки танками, броневиками, прикрывать авиацией. И действительно, конно-механизированная группа, действовавшая даже в конце Второй мировой войны против империалистической Японии, достаточно успешно сыграла свою последнюю роль, но это частности, а дело идет о стройной системе взглядов, о революции в области военного дела, первопричиной которой явилось массированное применение танков и авиации.

Еременко давно отстаивал прогрессивную точку зрения о необходимости создания крупных танковых и мотомеханизированных соединений. Иначе, казалось бы, и думать нельзя. Но, представьте себе, только перед самой войной одержали верх сторонники создания крупных механизированных соединений. Над многим тяготел опыт гражданской войны в Испании, где в силу специфики условий местности и развития боевых действий эффективным оказалось самостоятельное применение небольших танковых подразделений или даже отдельных танков. Господствовала «весовая» оценка качества дивизий. Сравнивались вес залпа нашей дивизии и дивизии потенциального противника. Сама по себе правильная мысль о гармоническом развитии вооруженных сил не подкреплялась в полной мере материально, ибо промышленность не могла еще изготовить достаточное число всех видов вооружения. Поэтому медленно входили в серию танки Т-34 и КВ, их производство в достаточной степени не форсировалось.

Притом сама эта гармоничность принималась упрощенно, поскольку, например, в артиллерии мы не уступали врагу, а в бронетанковых войсках и авиации уступали. Старые образцы самолетов, находившихся на вооружении, медленно заменялись новыми аппаратами, созданными в короткие сроки нашими выдающимися авиаконструкторами: Туполевым, Ильюшиным, Яковлевым, Микояном, Гуревичем, Горбуновым, Петляковым…

Враг врезался в стыки серий. Этот термин отлично понятен не только узким специалистам. В войне моторов, «врезаться в стыки серий» само по себе уже может означать половину успеха. Чтобы не вызвать кривотолки, хочется все же добавить, что наша индустрия время даром не теряла. Авиазаводы добились выпуска в год свыше трех с половиной тысяч самолетов, а танкостроители давали свыше трех тысяч машин. Много или мало? Вообще – хорошо! Но мы не могли ограничиться столь оптимистической оценкой вообще, ибо имели перед собой реально существующего противника, прибравшего к рукам весь экономический потенциал Европы. Немцы строили в год 11 030 самолетов и 5200 танков.

Правительство и Наркомат обороны оценили гибкость разума бывшего кавалериста. Еременко поручается формирование 3-го механизированного корпуса. Берется он за новое дело с жаром. Энергичный комкор комплектует части, настойчиво «выбивает» технику, переучивается сам и переучивает подчиненных из кавалеристов в танкистов. Но Еременко революционер по сути своей натуры, и он быстро умел переубедить и переучить консерваторов.

На большом Военном совете, состоявшемся в самом конце 1940 – начале 1941 года, А.И. Еременко вместе с Я.Н. Федоренко и П.Л. Романенко высказал здравые мысли о необходимости всемерного форсирования развития танковой промышленности и создании не только танковых корпусов, но и танковых армий. Это была очень дальновидная идея, к сожалению, осуществить ее удалось лишь в конце 1942 года.

Подготовка к войне шла вовсю. Партия знала неминуемость схватки. Советское правительство готовилось к войне с фашистской Германией. Были приняты чрезвычайные законы по рабочей силе, создана сеть ремесленных училищ для подготовки кадров из молодежи, намечены дублирующие площадки эвакуации, форсированными темпами развивалась восточная угольная и металлургическая базы, накапливалось стратегическое сырье и глубинные зерновые запасы. Урал, Сибирь, Дальний Восток покрылись пунктами формирования и срочного обучения резервных армий. Да, время торопило, времени не хватало, еще бы годик, другой, ну хотя бы несколько месяцев. Опасения провокационного начала войны с Германией заставляли обдумывать каждый шаг, чтобы его по-своему не истолковал противник. Необходимость выиграть время, накопить резервы, подготовить страну во всеоружии не