Опрокинутый тыл - Генрих Христофорович Эйхе Страница 64

ни одного воззвания, листовки и т. д. – словом, нет никаких документов того времени, где бы руководящие партийные, советские и военные органы говорили об отдельных походах Антанты. Принципиально неверно делить войну на кампании, походы, операции, исходя из планов и намерений противника. Ведь в этом случае отодвигаются назад собственные военно-политические цели и планы, военно-стратегические решения и как бы признается подчинение воле неприятеля. Бесспорно, с этой точки зрения деление Гражданской войны на отдельные походы находится в противоречии со всей титанической работой Коммунистической партии во главе с В.И. Лениным по организации революционных масс и руководству ими.

Марксизм-ленинизм категорически отвергает всякого рода дипломатические и военные «истории» войн и требует прежде всего установить их социально-экономическое содержание и цели. Цели и содержание гражданской войны оставались все время одни и те же. Менялись только силы, средства и способы их использования и ее ведения. Но и в этих вопросах решающая роль принадлежала не узкоспецифическим военным знаниям и силам, а классовому содержанию борьбы. Именно оно заставило Антанту прекратить отправку в Россию своих собственных армий, во всех же прочих отношениях (материальная и моральная поддержка белогвардейцев, блокада Советской России, отказ признать ее, подрывная работа внутри республики и т. д.) империалисты никогда не прекращали борьбы за свержение Советов.

Также следует считать бесспорно установленным, что основные группировки врагов (Колчак, Деникин, Юденич и Миллер) не были готовы к проведению в течение первых четырех-пяти месяцев 1919 г. более или менее согласованного одновременного натиска на Советскую республику. Ослабление врагов из-за вынужденного снятия с фронта иностранных войск заставило их форсировать поиски новых сил для возмещения убыли. Мудрая ленинская внешняя и национальная политика Коммунистической партии сорвала все попытки империалистов втянуть в борьбу против Советов сопредельные государственные образования Прибалтики. Отвечающие чаяниям и нуждам трудящихся России решения и деятельность Коммунистической партии сыграли аналогичную роль в попытках привлечения врагом на свою сторону не искушенных в политике широких масс среднего крестьянства и нацменьшинств. Сорванными оказались усилия контрреволюционеров расширить свою социальную базу с помощью отмеченных выше законов, агитации и пропаганды, равно как и увеличить численность белой армии, и создать в ней надежное в классовом отношении контрреволюционное ядро.

История не дает ни документов, ни фактов, для того чтобы свести враждебную Советам политику Антанты только к военным действиям, а эти действия низвести до отдельных походов, умаляя тем самым ее агрессивную контрреволюционную роль в целом.

Концепция о походах не может заменить научно обоснованную периодизацию истории Советского государства в первые годы его существования.

Много противоречивого в освещении вопроса о так называемом «главном направлении» действий Колчака; в частности, это относится к четвертому тому «Истории Гражданской войны в СССР».[383]

Северное направление было избрано в качестве главного задолго до Колчака, сделано это было по настоянию англичан, а главное, в силу создавшейся обстановки. И когда обстановка изменилась (Чехословацкий корпус и другие части интервентов сняты с фронта, Народная армия разгромлена, казачьи армии левого крыла фронта временно потеряли боеспособность и задач не выполняют), тотчас же было принято новое стратегическое решение[384]. Переговоры генерала Дитерихса с Гайдой и генерала Щепихина со ставкой являются ценными комментариями к приказам белых и к их действиям. Нет у нас оснований не верить директивам Колчака и Ханжина и высказываниям названных белогвардейских генералов. Это не мемуары и не записки, написанные много лет спустя бежавшими за границу белыми, а подлинные документы врагов, захваченные войсками 5‐й краснознаменной Красной армии зимой – весной 1919–1920 гг. Исследование военных действий противника подтверждает, что проводились в жизнь именно эти директивы.

Что бы там ни писали в своих мемуарах Деникин, Гинс, Будберг, бывший управляющий колчаковским министерством иностранных дел Сукин и другие белогвардейские «историки», наивно полагать, что в создавшихся к концу 1918 г. в центре и на правом фланге Восточного фронта и отмеченных выше условиях можно было начать и с успехом проводить решительную операцию севернее Камы. Не было также у Колчака в то время никаких оснований рассчитывать, что северная группировка интервентов и войска генерала Миллера ударят (в общем направлении) на Котлас, Вологду, а Юденич на Петроград и тем выполнят свою часть «плана похода».

Некритически приняв многое из написанного названными белогвардейцами, авторы четвертого тома создали версию, которая не выдерживает критики. Вот несколько примеров, показывающих серьезность допущенных ошибок.

На с. 53 четвертого тома «Истории Гражданской войны в СССР» напечатано: «Как видно, колчаковская ставка, придерживаясь северного, как основного, стратегического направления… возлагала нанесение главного удара на Западную армию. В соответствии с этим было приказано усилить Западную армию за счет пополнений из районов Сибирской армии. Однако это не оказало сколько-нибудь заметного влияния на группировку войск».

Из Сибирской армии были переданы в армию Ханжина названные выше три пехотные дивизии и одна отдельная пехотная бригада, т. е. 14 пехотных полков с артиллерией. Одно дело – прибытие на фронт сколоченных и обстрелянных дивизий и полков, и совершенно другое – прибытие пополнений отдельными маршевыми ротами и батальонами. Ошибочно также утверждение авторов, что «пополнения» шли к Ханжину из района армии Гайды. Документы показывают, что шли они только из запасных полков Сибири.

Боевой состав названных белых армий накануне перехода их в наступление был следующий: [385]

Несерьезно, конечно, как это делают авторы, закрывать глаза на разницу в 8559 штыков и 3075 сабель между боевыми составами армий. Ошибочно также утверждение авторов в отношении группировки. Армия Гайды занимала участок фронта от верховьев р. Иньва до завода Бикбардинского (около 400 км). Против нее действовали 2‐я и 3‐я советские армии, насчитывавшие 41 500 штыков и сабель, 684 пулемета и 122 орудия. Следовательно, здесь перевес сил и огневых средств был на стороне красных. Совершенно по-другому обстояло дело южнее. Войска Ханжина имели против себя только одну 5‐ю Красную армию на фронте 200 км. Общее же численное превосходство белых составляло на этом направлении 29 тыс. штыков, 6400 сабель, 312 пулеметов и 45 орудий.

Приведенные цифры в корне опровергают рассуждения и выводы авторов о группировке и соотношении сил сторон.

Неверно и следующее утверждение авторов: «Однако, как только Западная армия, не выполнив своей задачи, стала терпеть поражение, северное направление снова выдвинулось на первый план». Утверждение это находится в противоречии с тем, что сами авторы написали на с. 115 того же тома. В конце мая 1919 г. войска 5‐й Красной армии действительно разгромили в районе Байсарова ударный корпус белых, но то были войска не Ханжина, а Гайды. Десять дней позднее главные силы 5‐й армии первыми форсировали Белую в районе Бирска, вышли к разбитому левому флангу Гайды, создав реальную угрозу его тылу. Новая оперативная обстановка вынудила ставку Колчака отказаться от обороны Камы и поспешно отводить войска Гайды на восток. Положение на стыке белых армий было настолько грозным,