И жизнь, и слёзы, и любовь дома Рюрика - Юрий Николаевич Лубченков Страница 63

своих плеч тяжкое ярмо княжеского самовластия и зовет на престол двух племянников Боголюбского, надеясь вершить жизнь их руками. Но княжий город Владимир в лице своих сторонников сильной власти не захотел ситуации, когда нужно угождать многим, а не одному. Боярам, а не князю-милостивцу. Город, названный и основанный Мономахом, зовет к себе младшего брата Андрея, Михаила. Бояре повели против него борьбу и победили: новый князь ушел из Владимира, и там тоже сели лучшие люди Ростова.

Заговорщики пришли убивать Андрея Боголюбского. Старинная гравюра

Ненадолго – вновь Владимир зовет князя Михаила, но теперь поддерживает его более рьяно в рати, и молодые князья-племянники в результате разбиты. Михаил стал князем земли, взяв под себя и Суздаль, горожане которого, пойдя против своих бояр, также захотели единой властной руки.

Рядом с князем Михаилом в этом противостоянии все время находился самый младший сын Юрия Долгорукого, Всеволод, родившийся в 1154 году, названный так в честь деда, отца Мономаха, в крещении – Дмитрий (Долгорукий назовет Дмитровом городок, основанный незадолго до рождения его последнего сына). Поэтому, когда в 1177 году Михаил, давно болевший, умер, то Владимир, Суздаль, Переяславль-Залесский начнут выдвигать Всеволода как помощника и естественного преемника своего первого князя. Ростов в лице боярства будет по-прежнему за детей сына Долгорукого Ростислава. И даже когда один из них, Мстислав, захочет помириться с дядей, то ростовские сказали, что у них мира со Всеволодом все равно не будет.

Если нет мира – значит, быть войне: Всеволод выиграл 27 июня 1177 года битву у Юрьева и по требованию владимирцев ослепил племянников. Вскоре после Юрьева он громит Рязань, помогавшую его соперникам, ее князь умрет у него в тюрьме.

Началось правление Всеволода Юрьевича, прозванного впоследствии Большое Гнездо, когда его потомки – дети и дети детей – займут почти все княжеские столы северо-востока Руси.

Как начав, так и продолжит князь править другом горожан – посадских жителей, ремесленников и торговцев, милостивцем, подобно брату Андрею, новым служивым людям – дворянам, лично от него зависимым, недругом и усмирителем боярства. Лишь на одно поколение лучших людей земли, бояр, будет связывать с князьями дружба: когда их отцы и деды будут звать в свой город предков нынешних князей, звать лишь сюда и никуда более. Но раз посадив князей в своем городе, они только с годами поймут, что посадили их уже навсегда и не только в городе, но и себе на шею. Ибо, как говорит пословица, двум медведям в одной берлоге тесно: каждый хочет командовать и никто не хочет подчиняться.

Итак, началось княжение великого Всеволода. Силу новому князю придавал его союз с городами, широкими слоями городского населения.

Кроме того, к этому времени создается еще одна сила, являвшаяся опорой княжеской власти, – дворянство, то есть служилый, военный слой, зависевший лично от князя, получавший за службу или земли во временное владение, или денежно-натуральную плату, или право сбора каких-то княжеских доходов, часть которых предназначалась самим сборщикам. Единого термина еще не было, но в эту категорию младших членов дружины и княжеских министериалов мы должны включить «детских», «отроков», «гридей», «полынков», «милостников», «мечников», «виринков», «биричей», «тиунов» и многих других. Одни из них были почти холопами, другие дослуживались до положения бояр; эта прослойка была многочисленной и разнообразной.

В судьбах этих людей многое зависело от их личных качеств, от щедрости или скупости князя, а также от случая. Они знали княжескую жизнь, несли дворцовую службу, воевали, судили, скакали гонцами в чужие земли, сопровождали посольство, объезжали далекие погосты, закалывали из-за угла княжеских соперников, заковывали их в цепи, присутствовали на поединках, организовывали псовую или соколиную охоту, вели учет княжескому хозяйству, может быть, даже писали летописи. В мирное время им всегда находилось дело в обширном княжестве, где государственное переплеталось с лично-княжеским, домениальным, а во время войны они уже могли составить основное ядро княжеской рати, конницу «молоди».

При Всеволоде Большое Гнездо Владимирское княжество усилилось, разрослось, внутренне укрепилось благодаря поддержке городов и дворянства и стало одним из крупных феодальных государств в Европе, широко известным и за пределами Руси.

Всеволод очень внимательно, особенно в первые годы, прислушивался к мнению владимирцев. В этом смысле очень показательна вышеприведенная история с пленными князьями. Надо подчеркнуть, что этот факт не единичен. Большая самостоятельность, подчинение князя в ряде важнейших вопросов политики городу неоднократно отмечается (а иногда даже подчеркивается) летописцем. Ровно через год после инцидента с рязанскими князьями владимирцы снова указали князю на то, что он должен их слушаться. В походе на Торжок Всеволод проявил некоторую «слабость» и, не желая войны, предложил горожанам откупиться. Торжок был богатейшим городом на Руси, там располагались таможенные заставы, через него проходили пути из Новгорода и в Новгород. Но владимирцы не желали получать выкупа, они требовали разгрома города. Князь был вынужден уступить, и город был отдан на разграбление. Владимирцы настояли на своем.

Великий князь Всеволод III Юрьевич. Художник В.П. Верещагин

Анализ летописных источников заставляет думать, что вообще вся внешняя политика Владимиро-Суздальского княжества в конце ХII – начале XIII века – энергичная, бескомпромиссная, подчас жестокая, но всегда активная – отражала интересы владимирцев, владимирского веча, мелких феодалов, купцов и, возможно, отчасти смердов-переселенцев, участвовавших во внутренней колонизации.

Показательна политика в отношении Рязани. Большое, богатое княжество с хорошим войском, а подчас с союзниками-половцами было вынуждено почти постоянно вращаться в орбите политики своего северо-восточного соседа. Рязанские князья – всегда «младшие братья» и «дети», другими словами, «вассалы» у своего кузена, «старшего брата» и «отца» Всеволода. Малейшее нарушение подобной зависимости приводило к подавлению силой сопротивления и восстановления прежнего положения. В 1180 году владимиро-суздальские войска неожиданно вторглись в пределы Рязанского княжества. Столица земли без боя сдалась Всеволоду.

Через 7 лет, в 1187 году, поход был повторен, Рязанское княжество снова потерпело поражение. Только через 20 лет рязанские князья решили сделать попытку освободиться от гегемонии Владимира. Но Рязань была вновь захвачена и лишена даже призрачной самостоятельности, на столе оказался сын Всеволода Ярослав. Последовавший затем «мятеж» не принес победы рязанцам. Город был окружен. Всеволод велел выйти всем горожанам, а затем Рязань на глазах победителей и побежденных была сожжена. Ответный набег на Москву союзника рязанских князей пронского Князя Кир Михаила ничего не изменил. Подобное действие, скорее, напоминало акт мести, чем продуманную политику. Рязань продолжала находиться в подчинении Владимира.

Владимирское княжество было связано и с Переяславско-Русским княжеством. Всеволод здесь также сажал на княжение