Опрокинутый тыл - Генрих Христофорович Эйхе Страница 62

будучи выброшен на фронт в мае 1919 г., был растаскан по частям и не оказал никакого влияния на ход борьбы; такой же печальный опыт с ударным корпусом Гайды, который также оказался разгромленным, не успев даже развернуться в районе 5‐й Красной армии, – эти и некоторые более мелкие факты давали ставке и тыловым воякам колчаковской армии основания требовать полного карт-бланша в использовании вновь сформированных дивизий.[372]

Основная особенность Челябинской операции в том и состоит, что была она операцией, разработанной во всех деталях ставкой, ею подготовленной и ею проводившейся. Ни командармы, ни командующий фронтом Дитерихс к разработке ее привлечены не были. Между тем опыта у тыловых генералов ставки, главного штаба и военного министерства было меньше, чем у того же Ханжина или Каппеля и др., которые вот уже свыше года, – плохо ли, хорошо ли, – но все же воевали и какой-то опыт вождения войск в условиях Гражданской войны приобрели. Спешно выброшенные из глубокого тыла сырые, несколоченные и необстрелянные новые дивизии оказались совершенно непригодными для действий в качестве ударного кулака, а старые дивизии были слишком малочисленны[373][374].

Но были еще и другие ошибки авторов операции белых. Район сосредоточения ударного кулака и направление его наступления были избраны крайне неудачно: местность сильно пересеченная (мелколесье и озера, то есть ни обстрела, ни обзора, ни маневра), а направление удара выводило «кулак» в стык между 35‐й и 27‐й нашими дивизиями, которые не были скованы с фронта. Это позволило красным дивизиям взять рыхлые белогвардейские полки в «клещи» и бить их сосредоточенными ударами.[375]

В целом по замыслу (и схеме) Челябинская операция Колчака была как бы повторением предыдущих операций: в декабре 1918 г. против 3‐й Красной армии на пермском направлении и в марте 1919 г. против 5‐й Красной армии в районе Уфы. В обоих случаях белые добились значительных успехов, сосредоточив ударные кулаки против открытого левого фланга Красных армий и нанося удар с севера на юг и юго-запад. Тогда маневры удались, так как ни у 3‐й армии, ни у 5‐й армии не было соседей, которые могли бы прийти на помощь и создать угрозу белогвардейским ударным силам при выполнении ими маневра, заставляющего их открывать свои собственные фланги и тыл. Под Челябинском обстановка для белых сложилась и в этом отношении неблагоприятно: за семь дней, пока шло сражение, успели подойти к атакованному флангу 5‐й армии войска соседней 3‐й армии, имевшей до шести стрелковых бригад в резерве. Это значит, что даже в случае успеха на первом этапе операции белогвардейские дивизии не смогли бы развить его на значительную глубину на юг и юго-запад, так как по тылу их нанесли бы сильнейший удар упомянутые шесть бригад 3‐й армии. Другими словами, в оперативном отношении обстановка для всей затеи белых была невыгодна и чревата поражением.

Была еще одна крупная ошибка омских стратегов. В первые же дни выяснилось, что свой главный удар белые наносят северо-западнее города – в 15–20 км от него по левому флангу сильно растянутого фронта 27‐й нашей дивизии. Армейского резерва у красных не было, дивизии приходилось самой изыскивать силы и возможности для укрепления (путем перегруппировки) подвергнувшегося сильному удару участка. Теоретически решить такую задачу – дело простое, но практически в тех условиях то было несравнимо труднее: в дивизии всего около 8 тыс. штыков, а фронт ее – 45 км.

И тут произошло то, чего менее всего ожидали белые и что было главной причиной провала их операции. После занятия нами Челябинска и с первого же дня наступления противника стали появляться на улицах города сотни и сотни вооруженных рабочих, число их быстро росло и вскоре достигло 6 тыс. человек. То был резерв, который и решил благоприятный для нас исход сражения. Рабочие отряды усилили и заняли некоторые участки обороны правого фланга и центра 27‐й дивизии, высвободив регулярные полки для нанесения контрударов северо-западнее города. Появление столь крупных масс вооруженных рабочих не было, конечно, случайностью. Челябинская подпольная организация большевиков – одна из сильнейших организаций Сибири – до этого уже не раз наносила контрреволюционерам сокрушительные удары.

Если бы омские стратеги поняли классовый характер гражданской войны и его влияние на ход военных действий, если бы они учли наличие в районе Челябинска крупных революционно настроенных масс рабочего населения, организованного и руководимого сильной подпольной большевистской организацией, – они вряд ли избрали бы этот район для проведения столь важной для них операции, и притом с нанесением главного удара в наименее выгодном для себя направлении.

Сегодня, когда в нашем распоряжении имеются новые документы о Челябинском сражении, можно с полным основанием утверждать, что его выиграли бойцы 5‐й Красной армии совместно с революционными рабочими названного района.

ВЫВОДЫ

Главари белогвардейских военных группировок и их советчики-контролеры в лице генералов Антанты отдавали себе полностью отчет в необходимости и первостепенной важности установления взаимодействия между окружавшими Советскую республику со всех сторон войсками интервентов, а также белогвардейскими армиями. Доказывать подобные истины нет, конечно, никакой надобности. Но в планах и усилиях руководителей Антанты и белогвардейских главарей доминирующей была не идея чисто военно-оперативного взаимодействия. Читатель уже знает, что антантовский Генштаб дал всем без исключения белогвардейским группировкам самую отрицательную аттестацию и считал, что не только весной 1919 г. ни одна из них не способна на крупные операции, но что даже нет уверенности, будут ли они вообще когда-либо в состоянии выполнить стоящие перед ними задачи. Вот почему ни в Записке Генерального штаба от 18 января 1919 г., ни в докладе командования армий Антанты от 6 марта 1919 г. не ставится никаких военных задач ни одной из белогвардейских группировок, а речь идет прежде всего и только о создании для этих антисоветских сил материальной базы, и в частности об обеспечении для них необходимой территории. Важно отметить, что к чисто военному взаимодействию не стремились и сами главари белых. Об этом ясно говорится в телеграмме У. Черчилля генералу Айрнсайду от 22 мая 1919 г.: «Колчак считает, что открыть пути на Двине будет достаточно, чтобы не зависеть от Сибирской железной дороги в летние месяцы. Соединение с Деникиным не является столь важным»[376]. Сам Айрнсайд также считал (как видно из приведенной выше цитаты), что первоочередная задача – перебазирование армии Колчака из Сибири на северные порты. В этой связи приходится остановиться на истории с пресловутым перехваченным письмом Деникина Колчаку, поскольку от него берет свое начало концепция о комбинированном походе. Письмо, как известно, вообще не попало к Колчаку, да и написано оно было почти через два месяца после начала наступления колчаковских армий, а именно в конце апреля 1919 г., когда Колчак достиг наибольших территориальных успехов выходом на дальние