И жизнь, и слёзы, и любовь дома Рюрика - Юрий Николаевич Лубченков Страница 61

рождению, добивались княжеских столов, а избрание перестало быть единодушным выбором всей земли и зависело от военной толпы – от дружин, так что в сущности удерживалось еще одно только право – право быть князьями на Руси лицам из Рюрикова дома, но какому князю где княжить, для того уже не существовало никакого другого права, кроме силы и удачи. Надобно было создаться новому праву. Андрей нашел его: это право было высшее непосредственное благословение религии.

Отсюда и похищение иконы.

После смерти отца князь Андрей, старший сын в роду, стал великим князем киевским, но в Киев не поехал, ибо Ростов, Суздаль, Владимир избрали его в обход воли Долгорукого своим князем, князем единой и богатой земли, лежавшей в стороне от усобиц. Желая избежать их и в дальнейшем, новый князь первым делом изгнал из пределов отныне своей земли трех братьев, мачеху, двух племянников и множество старых приближенных отца – бояр-дружинников, желая лишь на своих плечах нести сладкое ярмо власти.

Для многих – выгнанных уж тем более, а для еще оставленных в меньшей степени – это было большой и печальной неожиданностью: ведь Андрея приглашали лишь с желанием иметь свою династию и своего защитника, сообразуясь со славой старшего сына Юрия как храброго воина и умелого полководца. И не думая, что эти таланты стратега и ратоборца могут обернуться против них самих. Он повел против всех, кого он считал камнем на своей дороге, борьбу, опираясь на княжьи города и творя свою, только свою державу.

С этех пор Андрей явно показал свое намерение сделать Владимир, бывший до того времени только пригородом, главным городом всей земли и поставить его выше старых городов Ростова и Суздаля. Город Владимир, прежде малый и незначительный, сильно разросся и населился при Андрее. Жители его состояли в значительной степени из переселенцев, ушедших к Андрею из Южной Руси на новое жительство. На это явно указывают названия во Владимире: там были река Лыбедь, Печерный город, Золотые Ворота с церковью над ними, как в Киеве, и Десятинная церковь Богородицы. Из подражания Киеву Андрей дал построенной им во Владимире церкви десятину от своих стад и торга и сверх того город Гороховец и села. Андрей строил много церквей, основывал монастыри, не жалел издержек на украшение храмов. Кроме Успенского собора, возбуждавшего удивление современников великолепием и блеском иконостаса, паникадил, стенной живописью и обильною позолотой, он построил во Владимире монастыри Спасский, Вознесенский, церковь Федора Стратилата, которому он приписывал свое спасение во время одной битвы, когда он вместе с отцом участвовал в княжеских междоусобицах на юге; а также знаменитую церковь Покрова при устье Нерли и много других каменных церквей. Андрей приглашал для этого мастеров с Запада, а между тем начало развиваться и русское искусство, так что при Андреевых преемниках русские мастера уже без пособия иностранцев строили и расписывали церкви.

Построение богатых церквей указывает столько же на благосостояние края, сколько и на политический такт Андрея.

Всякая новая церковь была важным событием, возбуждавшим внимание народа и уважение к ее строителю. Понимая, что духовенство в то время составляло единственную умственную силу, Андрей умел приобрести любовь его, а тем самым укреплял свою власть в народе.

Успенский собор во Владимире. Старинная открытка

Современники видели в Андрее набожного и благочестивого человека. Его всегда можно было видеть в храме на молитве, со слезами умиления на глазах. Хотя его княжеские тиуны позволяли себе грабительства и бесчинства. Андрей всенародно раздавал милостыню убогим, кормил чернецов и черниц и за это слышал похвалы своему христианскому милосердию. Нередко по ночам он входил в храм, сам зажигал свечи и долго молился перед образами.

К числу благочестивых подвигов князя, составивших его славу, относились и войны с волжскими булгарами, мусульманами. К востоку от Владимиро-Суздальской земли, на Волге, находилось царство Болгарское. Болгары давно уже жили не в ладах с русскими, делали набеги на русские земли, да и, вообще, были конкурентами в торговле, и князья не раз ходили против них: такие битвы считались богоугодным делом.

Защищая и созидая свою землю, Андрей идет в 1164 году очередным походом на Волжскую Булгарию, очередным для Руси. На войну он приказал взять икону Богородицы, вывезенную им из Киевской земли, которую ныне несло духовенство под знаменами.

Андрей в этом походе победил – булгарский правитель бежал, и русское войско взяло город Ибрагимов. Победу приписали иконе, и константинопольский патриарх по просьбе князя Андрея утвердил 1 августа – день чуда – великим православным праздником: днем Спаса, ибо в этот же день император Византии Михаил разбил арабов, что приписывалось действию животворящего креста и хоругви с изображением Христа Спасителя. Так на Руси стали отмечать праздник Спаса. По инициативе князя Андрея страна получила и еще один новый государственный праздник – Покрова (1 сентября).

Князь целенаправленно использовал авторитет веры в делах установления своей власти, Богородица в сознании людей становится небесной покровительницей княжества, княжества богоизбранного. Что подкреплялось созданием ряда-цикла литературных произведений – «Слово Андрея Боголюбского о празднике 1 августа», «Сказание о победе над волжскими болгарами 1164 года и праздновании 1 августа», «житие Леонтия Ростовского».

Культ Богородицы становится основным в княжестве – в противовес культу Св. Софии Киева и Новгорода. И, как бы противопоставляя себя иным городам и княжествам, разворачивает Андрей и крупномасштабное каменное строительство; во Владимире кроме церкви Успения он строит монастыри Спасский, Вознесенский; соборный храм Спаса в Переяславле, церковь Св. Федора Стратилата, знаменитейшую и поныне церковь Покрова при устье Нерли. В своей резиденции, замке Боголюбово, он строит соединенный с дворцом храм Рождества Богородицы – точное подобие храма Покрова на Нерли: пол из толстых листов меди, на хорах – из майоликовых плиток. Фрески, драгоценные утварь и ткани. Все было подчинено одному – показанию особости и силы земли-княжества. А, значит, и ее правителя.

Но далеко не так благосклонно отнесся к желаниям Андрея патриарх Лука Хризоверх, когда Андрей обратился к нему с просьбой посвятить в митрополиты во Владимир своего любимца Феодора. Этим нововведением Андрей хотел решительно возвысить Владимир, зависевший от Ростовской епархии; тогда Владимир не только стал бы выше Ростова и Суздаля, а получил бы еще первенствующее духовное значение в ряду русских городов иных земель. Но патриархи, следуя давнему обычаю восточной церкви, не легко и не сразу соглашались на всякие изменения в порядке церковного управления. И на этот раз патриарх не согласился на такую важную перемену, тем более что ростовский епископ