Любовь, не знающая оков. Семьи декабристов в ссылке - Ирина Николаевна Арефьева Страница 59

«Я писал к тебе третьего дня, но чувствую потребность начать новый год беседою с тобою. Не успею написать много – но обниму тебя, моего друга, прижму к моему сердцу – и пролью молитву перед Господом: Да сохранит тебя, помилует и приведет ко мне – скорее-скорее. Сколько это возможно… Твое предположение, мой друг, очень справедливо, что, если Бог приведет тебя ко мне благополучно – нам не нужны будут ни воды, ни что другое – разве бы твое здоровие того требовало. Мне нужна только ты – ты все мое счастие!»28

Среди писем этого периода сохранилась купчая на «строение», приобретенное у М.Д. Нефедьева. Дом, небольшой, но с деревянным флигелем, частью амбара и фруктовым садом, находился в Прочном Окопе, где Михаил Михайлович проходил службу. Вероятно, Нарышкины понимали, что надежды на недолгое пребывание и в этом месте нет, значит, надо устраиваться поудобнее. Они не ошиблись в своих предположениях: впереди были 7 лет службы на Кавказе.

Елизавета Петровна выехала на Кавказ к мужу 23 февраля. Едва супруги встретились, как Михаил Михайлович должен был уйти в военный поход. К счастью, жена осталась с приехавшим к ним погостить ее братом. Из письма к А.Ф. Бриггену, который в Кургане занимался продажей их дома, узнаем, что сестра и брат отправились на Кавказские воды восстанавливать здоровье. Об этом событии Елизавета Петровна, очень сдержанная женщина, написала восторженно:

«Вы понимаете, что для людей вроде нас, проживших много лет в бездействии, этот новый образ жизни казался настолько ошеломляющим… Во время лечения на водах мы совершали чудесные прогулки»29.

В это время молодой женщине исполнилось только 35 лет, но прошлое даже вспоминать не хотелось: там осталась тюрьма.

Военные походы, в которых участвовал ее 40-летний муж, были постоянными, Елизавета Петровна привыкла ждать мужа, волноваться за него, радостно встречать. Матери она писала:

«Вот письмо от Мишеля, дорогая мама, которое докажет вам, что мы снова соединились и очень рады, что мы снова вместе. Слава Богу, что он испытал только сильную усталость во время экспедиции, но это не повлияло на его здоровье».

Елизавета Петровна признавалась матери, что они с мужем мечтают уехать с Кавказа, что Михаил Михайлович «с удовольствием сменил бы ружье на плуг».

Конечно, жена в это время думала не только о здоровье мужа – она думала и о его жизни. Надо сказать, что беспокойство о жизни мужа не было излишним. Служба на Кавказе не исключала военных столкновений.

«В одной экспедиции он чуть не утонул в Кубани, переправляясь верхом, в другом – пуля попала в его товарища, находящегося рядом с ним».

Поэтому Елизавета Петровна мечтала уехать отсюда не в Петербург, не в Москву, а в небольшое имение Высокое, которое находилось недалеко от Тулы и которое она недавно купила.

«Я надеюсь, Высокое в наших руках будет мирным приютом… Там не будут разговаривать о сражениях, ни о ближних, и дверь там будет открыта только для настоящих друзей, которых не будут шокировать ни наши деревенские нравы, ни наши довольно сильные привычки. Я очень нуждаюсь в отдыхе, Мишель тоже, все это придет в свое время»30.

Служба в армии рядовым была тяжела для М.М. Нарышкина. В 1840 году он стал юнкером, а в 1843-м ему было присвоено звание прапорщика. В апреле 1843 года он писал жене:

«Друг мой возлюбленный, родная, Богом данная мне Лиза, обнимаю тебя от всей души, сопровождаю тебя и думаю сердечною и усердною молитвою. Завтра, я предполагаю, ты рано будешь переправляться через Дон, молю Спасителя, да сохранит тебя от всякой опасности и укрепит силы твои!..

Приветствую тебя с благополучным приездом в Высокое, где, может, и мне Бог даст отдохнуть с тобой и насладиться мирной жизнью… Тяжело мне без моей старушки, но благодаря Бога, я спокоен душой, буду нетерпеливо ожидать твоих писем – в них будет моя отрада»31.

Михаил Михайлович писал это письмо, когда он и Елизавета Петровна прожили вместе уже почти 20 лет. Каковы были отношения супругов? Сохранил ли муж прежнюю любовь к жене? Вопросы кажутся неуместными, а ответы на вопросы очевидны. Любовь мужа так же нежна, свежа, как и раньше, но она дополнилась постоянным беспокойством о здоровье, настроении, за жизнь жены.

Следующее письмо М.М. Нарышкин послал из лагеря при Невинном Мысе, и оно наполнено не описанием их военного быта – а чувством любви к жене.

«Благодарю бога, утешившего меня твоим письмом от 10-го мая; ты уверяешь, что здорова, друг мой Лиза, что грудная боль прошла; хочу этому верить и душевно радуюсь, славя моего Спасителя. Благодарю тебя за твое милое письмо, которое так свежо, как роза, сорванная полчаса назад».

«Жаль мне только, что ты тревожишься обо мне, тогда как я посиживаю еще на берегу Кубани – ожидая движения далее. И ты знаешь, что мы пойдем строить укрепление; – около нас будут только мирные аулы; следовательно, можешь быть спокойною».

Утешив жену, Михаил Михайлович, находясь так далеко от своего Тульского имения Высокое, мысленно представлял себе свой, вероятно, последний дом, ощущал, как хорошо будет находиться Елизавете Петровне «под тению наших древних дубов и лип», советовал жене отложить перестройку дома и трогательно напоминал ей:

«…ты – мое сокровище, моя радость – позаботься для меня о себе. Не слишком утомляй себя и берегись в сырую погоду». И подпись: «Ваш друг М. Нарышкин»32.

М.М. Нарышкину в это время исполнилось 45 лет, Е.П. Нарышкиной – 41 год. Они уже были не молоды, но чувства друг к другу сумели сохранить, и это несмотря на каторгу, поселение, на службу на Кавказе, на тревоги, переживания, болезни. Вероятно, жизненные неурядицы иногда разрушают чувство любви, но иногда, наоборот, укрепляют любовь, если…

Если они основаны на глубоком взаимном уважении, на понимании слабостей друг друга и на готовности идти на жертвы ради сохранения этого хрупкого, но такого драгоценного союза. Если, несмотря на все трудности, супруги продолжают видеть друг в друге не только спутника жизни, но и лучшего друга, опору и утешение, никакие невзгоды не смогут сломить их любовь, но лишь закалят ее, сделают еще крепче и глубже.

Когда читаешь письма супругов Нарышкиных, написанные с 1837 года по 1843 год, то понимаешь: в них больше недосказанного, чем сообщений о новом и добром, о чем так хочется сказать друг другу. Михаил Михайлович старался не писать жене об опасностях, которым подвергался, понимал, что она и без того постоянно думает об этом. Елизавета