Создатель ChatGPT: История Сэма Альтмана - Кич Хэйги Страница 51

Суцкевера, талантливому разработчику, умевшему выжимать из графических процессоров максимум производительности. Тот загружал фотографии в модель и продолжал ее настраивать, пока она не научилась распознавать объекты на изображениях. Суцкевер тем временем сосредоточился на подготовке данных, чтобы сделать их более «удобоваримыми» для машины. В итоге их модель победила в соревновании ImageNet с огромным отрывом, а их последующая статья, получившая неофициальное название AlexNet – в честь Крижевского, показала: нейросети – жизнеспособный путь развития ИИ, пусть и требующий виртуозной инженерной работы и колоссальных вычислительных мощностей[232].

«Нейросеть должна быть правильного типа, все детали должны быть выверены. И тогда вам остается только ее масштабировать. Мы поступили именно так, и это сработало, – говорил Суцкевер. – Если мы исходим из того, что искусственный нейрон хотя бы приблизительно похож на биологический, то нейросеть размером с человеческий мозг теоретически способна на все, что может человек».

Статья 2012 года перевернула и всю область исследований, и жизнь ее авторов. За их стартап DNNresearch развернулась настоящая битва между гигантами технологической индустрии. Победителем вышел Google. Суцкевер, годами читавший о Кремниевой долине, наконец переехал туда и начал работать в кампусе Google в Маунтин-Вью, не веря своей удаче. «Я словно попал в будущее, где все помешаны на искусственном интеллекте», – говорил он.

Ему нравилось работать в Google, но еще больше он любил приключения, поэтому, когда Альтман прислал ему приглашение в Rosewood, Суцкевер заинтересовался, особенно узнав, что среди гостей будет Маск. «Я знал, что там будет Илон, и был так взволнован, что буквально побежал на этот ужин».

Грег Брокман опоздал и переживал, что пропустил самое интересное. Но Маск задержался еще сильнее, на целый час. Тем временем Альтман представил Брокмана исследователям, с которыми тот еще не был знаком, включая Суцкевера. Маск появился, когда все уже переместились в помещение и расселись за длинным столом. Главный вопрос: реально ли вообще создать новую лабораторию ИИ, учитывая колоссальную фору Google и других техногигантов? Не слишком ли поздно? «Каждый пытался объяснить, почему это невозможно, но никто не звучал убедительно, – вспоминал Брокман. – Шансы казались минимальными, но не нулевыми».

После ужина Альтман подвез Брокмана до города. По пути Брокман – единственный из присутствовавших, кто не имел постоянной работы, – вызвался взяться за создание лаборатории, которую они только что обсуждали. А на следующий день Альтману написал Суцкевер: «Если вы ищете руководителя для лаборатории, я определенно заинтересован».

Брокман и Суцкевер отлично сработались. Через несколько недель они встретились за обедом и обнаружили, что их видение возможностей ИИ совпадает, а навыки идеально дополняют друг друга. Хотя Суцкевера прежде всего привлекала перспектива работы с Маском, он, как отмечал его наставник Хинтон, «также был очень впечатлен Грегом Брокманом. Это сыграло важную роль в его решении. Грег был не только очень умен и технически подкован, но и разбирался во всех тех бизнес-вопросах, о которых Илья не имел ни малейшего представления».

Будучи новичком в машинном обучении, Брокман понимал, что он не самый очевидный кандидат для формирования команды исследователей ИИ. Поэтому по совету Альтмана он обратился к тому, кто подходил для этой роли идеально: к профессору Монреальского университета Йошуа Бенжио, одному из пионеров революции глубокого обучения наряду с Хинтоном и Янном Лекуном[233]. Бенжио разделял опасения Маска относительно рисков ИИ, сочувствовал их проекту и был впечатлен участием Суцкевера.

«Когда основатели OpenAI обратились ко мне, у них была замечательная идея, – рассказывал Бенжио. – Некоммерческая организация. Открытая наука. Развитие ИИ в направлении, которое, как я считал, имело большой смысл. Поэтому я поверил в их историю и с удовольствием давал им советы». Пару месяцев он помогал молодой лаборатории, составил список перспективных исследователей, к которым следовало обратиться Брокману. Среди них были Войцех Заремба, работавший над компьютерным зрением сначала в Google Brain, затем в Facebook, и Дурк Кингма – докторант, специализировавшийся на глубоком обучении и стажировавшийся в DeepMind. «У каждого я спрашивал, с кем еще стоит поговорить», – рассказывал Брокман.

В течение первого месяца Брокман думал, что организация начнется с нескольких ключевых фигур, включая его самого, Суцкевера, Дарио Амодеи и Криса Ола. Вместе они обсуждали ценности и культуру будущей компании. Другой исследователь, с которым он общался, Андрей Карпатый – эксперт по компьютерному зрению, только что защитивший докторскую диссертацию в Стэнфорде под руководством Фей-Фей Ли, создательницы массива данных ImageNet, – поначалу скептически относился к проекту, поскольку Брокман пришел из другой области. Но когда Брокман переговорил с другом Карпатого Джоном Шульманом и тот присоединился к лаборатории, все изменилось. Доверие Шульмана убедило и Карпатого, и Зарембу – они решили дать проекту шанс. «Я думал, что складывается очень интересная команда – маленькая, но очень сильная. Я знал каждого, уважал каждого». Но когда усилия по набору персонала, казалось, начали набирать обороты, Амодеи и Ола внезапно отказались участвовать. Они не увидели у маленькой лаборатории четкой миссии и ушли в Google Brain. Брокману нужно было удержать оставшихся кандидатов.

«Заставить их всех сказать “да” было непросто, но потом у Сэма возникла идея организовать выездное мероприятие», – рассказывал Брокман. План был простой: собрать потенциальных сотрудников, угостить вином на фоне красивых пейзажей и добиться четкого согласия. «И это сработало», – отмечал Брокман. В ноябре 2015 года он арендовал автобус и отвез 10 потенциальных сотрудников на однодневную экскурсию в винодельню в долине Напа. Там они бродили по виноградникам и обсуждали один из первых проектов – создание среды обучения с подкреплением, которая научит ИИ-агента ориентироваться в интернете. В терминологии ИИ «агент» – это система, способная принимать решения и взаимодействовать с окружающей средой для достижения целей. На обратном пути они застряли в пробке, но никто не жаловался – все были увлечены разговором. «Мы просто весь день гуляли и говорили обо всем – о видении, миссии, исследовательских планах, – вспоминал Карпатый. – Было здорово. Мы уважали друг друга, чувствовалась общность. Атмосфера была отличная. Это укрепило мою уверенность – я понял, что и в самом деле хочу присоединиться к ним и сделать этот проект реальностью».

После поездки Брокман дал каждому три недели на размышления. В то время участие Маска в проекте еще не было подтверждено. Новая лаборатория создавалась как часть некоммерческого подразделения YC Research, о котором Альтман объявил в октябре, вложив 10 миллионов собственных средств. Альтман заявил, что YC Research будет заниматься фундаментальными научными исследованиями с горизонтом планирования, недоступным обычным стартап-инвесторам. «Стартапы эффективны, когда у вас есть вопрос и вы знаете на него ответ», – сказал Альтман Джессике Лессин из The Information. Он хотел, чтобы YC Research стал новой Bell Labs – легендарной лабораторией, где с 1930-х по 1970-е годы были изобретены транзистор, лазер, операционная система Unix и языки