Встречь солнцу. Рассказы об истории Сибири - Михаил Николаевич Щукин Страница 48

село приросло новой улицей, где проживали «хохлы», «тамбовские», «вятские»… Иные названия таких улиц или выселков сохранились вплоть до нашего времени. Всех поселенцев, независимо от тех мест, откуда они прибыли, коренные сибиряки именовали «расейскими», вкладывая в это слово ироничное звучание. Те в долгу не оставались и называли старожилов «желтопупыми или желтоглазыми чалдонами», намекая на то, что коренные сибиряки совсем стали азиатами. Но чаще всего такой «обмен любезностями» носил шутливый и незлобный характер.

Прибытие поселенцев из разных районов Центральной России, с Украины и из Белоруссии несло в себе еще одно уникальное явление – формирование сибирской народной культуры, в которой удивительным образом переплетаются самые разные песни, говоры, танцы. Иными словами, Сибирь – это сгусток национальной культуры России.

Новый мощный толчок переселение в Сибирь получило в начале XX века, когда начала осуществляться Столыпинская аграрная реформа. Петр Аркадьевич Столыпин, один из самых крупных государственных деятелей Российской империи того времени, прекрасно понимал, что, не решив земельного вопроса, трудно будет двигаться к процветающей, какой он ее хотел видеть, России. Его реформа, пусть и не доведенная до логического конца, дала свои результаты. Важнейшей составной частью ее было переселение в Сибирь.

В 1906–1907 годах коренной реорганизации было подвергнуто Переселенческое управление, ставшее мощным государственным ведомством. В Сибири и на Дальнем Востоке были определены специальные переселенческие районы: Тобольский, Акмолинский, Томский, Енисейский, Иркутский, Забайкальский, Амурский и Приморский. В каждом из таких районов создавалось подразделение Переселенческого управления, ведавшее землеоотводными, гидротехническими и дорожными партиями, складами сельскохозяйственных машин, агрономическими отделами, имевшее свои школы и больницы. Переселенческое управление иногда называли сибирским земством. И для этого имелись все основания. Оно проводило огромные работы по дорожному строительству, по отводу земель, по распространению сельскохозяйственных знаний, организовывало экспедиции по изучению почв – да чем оно только не занималось! Даже книгоиздательством. Любители сибирской старины прекрасно знают уникальное издание «Азиатская Россия» в двух томах, вышедшее в 1914 году и до сих пор являющееся весомым подспорьем для тех, кто интересуется историей родного края.

Результаты деятельности Переселенческого управления можно выразить следующими цифрами: за 1896–1906 годы переселилось 1,1 миллиона человек, а за 1906–1914 годы – 3 миллиона. Цифры несопоставимые. Но дело не только в них. Дело в том, что столыпинское переселение буквально преобразило Сибирь: возникли тысячи новых деревень и поселков, были проложены новые дороги, распаханы новые земли и на них стали получать богатые урожаи.

Столица умственная и столица торговая

есконечные версты ямщицкого тракта, редкие постоялые дворы да деревни, отстоящие друг от друга на большом расстоянии, а чаще всего – либо не меренные никем степные пространства, либо таежная бесконечность. И путник, пересекающий эти пространства, уже готов увериться, что вся Сибирь только и состоит, что из редких деревень и постоялых дворов, соединенных тоненькой ниточкой тракта, а позже – колеями железной дороги. Но каково же было его удивление, когда прямо из середины этих пространств возникали перед ним сибирские города. И удивление это было искренним, потому что города сибирские нисколько не уступали тем, что строились и возводились в Центральной России.

В прошлых главах мы уже подробно рассказывали о первой столице Сибири – Тобольске. Но со временем белокаменный красавец отошел на второй план, потому что взметнули вверх свои колокольни и крепкие дома Томск и Иркутск. История этих двух городов, при всем нашем почтении и уважении к другим, заслуживает особого рассказа.

К концу XIX века они стали двумя своеобразными столицами Сибири и каждый из них имел свой неповторимый облик, свое обаяние. К концу 1908 года каждый из них насчитывал до семидесяти тысяч жителей. Для малонаселенной местности цифра эта была весьма существенной.

Сергей Максимов, прекрасный знаток русского быта и жизни глубинной России, делил наши города на два типа – буржуазные и бюрократические, или, как он выражался, «излюбленные» и «неизлюбленные». Почему он делал такой вывод, основанный, конечно, не на пустом месте? Потому, что одни города создаются торговой и промышленной жизнью страны, которая зачастую зависит от их местоположения, а другие – насаждаются, строятся и заселяются по повелению властей. В этом отношении можно вспомнить историю Москвы и Петербурга.

Чтобы представить это более зримо, давайте обратимся к наблюдениям сибирского историка, ученого и писателя Григория Николаевича Потанина. Вот что он писал в свое время: «Буржуазные города отличаются каменными купеческими домами с цепными собаками на дворе, с тяжелыми замками на амбарах, с воротами, которые закрываются в девять часов вечера, с необитаемыми комнатами, с хозяевами, теснящимися в задних апартаментах, воздух которых насыщен смесью запахов от лампадного масла и рыбного пирога. Жизнь таких городов не нуждалась в умственных развлечениях, она довольствовалась именинами, свадьбами, попойками, рысаками и кулачными боями. Бюрократические или чиновничьи города имеют тщедушный вид, иногда сплошь состоят из деревянных домиков, но здесь бывают любительские спектакли, иногда даже концерты, эти города являются рассадниками мод. В исключительных случаях оба типа сливаются в одном городе и тогда происходит взаимное влияние двух элементов, буржуазного и чиновничьего».

Конечно, не со всеми выводами уважаемого Григория Николаевича можно сегодня согласиться, но нельзя отказать ему в наблюдательности. Тем более что она подтверждается фактами.

Итак, условно (!) Иркутск можно отнести к городу бюрократическому, но не вкладывая в последнее слово уничижительного смысла. Дело в том, что Иркутску несказанно повезло с двумя генерал-губернаторами – Сперанским и Муравьевым. Оба они были замечательными, образованными людьми своего времени, и оба, не являясь сибиряками по рождению, много сделали для процветания края. Мы сейчас не будем рассказывать об этих двух выдающихся личностях, мы подробно говорили о них в предыдущих главах. Отметим лишь одно общее для этих людей обстоятельство – они смело привлекали к делам государственным местные силы. Талантливый топограф Ваганов, писатели Вагин и Загоскин (список можно продолжать и продолжать) получали от властей и поддержку, и приют, и даже стол в генерал-губернаторском доме, где всегда могли пообедать.

Многие чиновники, приезжавшие на службу в Иркутск, имели университетское образование, и их влияние на купеческую среду было несомненным. А если еще добавить влияние ранее сосланных декабристов, то картина и вовсе получается впечатляющей. Такое мощное культурное «поле», конечно же, оставило свои благодатные плоды. Не случайно именно иркутские купцы остались в сибирской истории самыми знаменитыми меценатами и покровителями искусств. Но об этом мы поговорим чуть позже, а сейчас обратимся к Томску.

Этому городу не так повезло на генерал-губернаторов и знаменитых ссыльных. Да и купечество было