Мучительная любовь и отчаянная страсть Сент-Экзюпери - Елена Ивановна Майорова Страница 44

И другой друг Антуана, Шарль Салль, дал ему такой же совет.

Теперь дело было за малым: получить от правительства Виши разрешение на выезд, которое, как ни странно, было сравнительно быстро дано. Не исключено, что и здесь помогла Нелли де Вогюэ.

Перед отъездом он приехал попрощаться с матушкой в деревушку, где она нашла пристанище после разрушения Агея. В качестве прощального подарка он оставил ей портативное радио – чтобы она знала, что творится в мире. Мари де Сент-Экзюпери взяла подарок, сдерживая слёзы, и сердце подсказало ей острой болью, что, вероятно, она больше не увидит своего любимого Тонио.

Эта встреча матери с сыном стала последней.

Дорога в Штаты проходила через знакомые Антуану места: Марсель, Алжир, Рабат, Касабланка. Везде он узнавал своё прошлое; всюду встречал приятелей и хороших знакомых. Из Танжера путь скитальца лежал в Лисабон, откуда судно должно было доставить его в Америку.

Казалось бы, цель близка, можно успокоиться, отдохнуть. Но сомнения в правильности своего решения не отпускали писателя. «Редко видел я людей, находящихся в таком нетвёрдом состоянии духа», – вспоминал один видевший его в это время знакомый.

Особенный надлом чувств вызвало настигшее Антуана известие о гибели его самого душевного друга Анри Гийоме. После объявления войны с Германией тот просил, чтобы его направили в воздушную боевую часть в качестве охотника за вражескими самолётами. Он родился в Шампани, восточной провинции, сильно пострадавшей «от швабов» во время Первой мировой войны. Лётчик писал президенту Air France: «Вы понимаете мое нетерпение, мой генерал, потому что я с Востока». Но ему было отказано из-за его возраста (37 лет) и отсутствия опыта в военных операциях. Тем не менее Гийоме сумел пробиться в авиационные войска.

27 ноября 1940 года, когда он летел над Средиземным морем, примерно в 90 километрах от африканского побережья, его «Фарман», легко узнаваемый по оранжевым «полосам перемирия», нанесёнными немцами, был атакован итальянским охотником. Радиостанция Туниса приняла последние сигналы, посланные радистом самолёта: «Нас обстреляли! Самолет в огне! SOS!..»

Paris-Soir от 2 декабря с печалью провозгласила: «Франция, потеряв Анри Гийоме, теряет своего величайшего пилота». Исчезновение Гийоме стало трагической вехой и в жизни Антуана, который с тех пор всегда говорил, что у него больше нет друзей. «…Теперь все они умерли, – писал он Нелли де Вогюэ, – и мне не с кем больше делиться рассказами. Вот он я, беззубый старик, сам с собой пережёвывающий воспоминания… Если ты знаешь так мало моих друзей, это потому лишь, что все они умерли…» И завершал свой крик души: «Скажи, если мне нужно вернуться, и я сразу же вернусь».

По-видимому, таких слов не последовало, потому что 31 декабря 1940 года пароход «Сибони» доставил писателя в Нью-Йорк.

После прибытия в Соединенные Штаты Сент-Экзюпери добавил дефис к своей фамилии заявив, что его раздражает, когда американцы обращаются к нему «мистер Экзюпери».

А что же Консуэло? Конечно, она не пропала, но пришлось претерпеть лишения, как и другим беженцам. Сначала она прибилась к молодёжной артистической компании, затем поселилась с какими-то военными, оставшимися после перемирия не у дел. Все голодали и отчаянно нуждались в самом необходимом. Однако Консуэло, как и прежде, пользовалась большим успехом и даже получила, по её словам, несколько предложений руки и сердца. Отправляясь в Америку, Антуан намеревался проститься с женой. Она всем рассказала о том, что её знаменитый муж приехал за ней, чтобы забрать в Нью-Йорк. Но Антуан только довольно холодно попрощался, оставив её на произвол судьбы в разорённой стране. Женщина была на грани потери рассудка. «Некий майор, внезапно растроганный моей хрупкостью, моим безумием, потрясенный невероятной любовью, которая разрывала мне сердце, хотел спасти меня… Я спросила его, как я очутилась в поле, потому что сама ничего об этом не помнила. Он рассказал, как принес меня сюда, спящую, на руках, вымыл мне голову, заставил меня выпить чистой воды и пел мне песни, пока я снова не забылась спокойным сном».

Сент-Экзюпери тоже не страдал в одиночестве. Он не только выступал по радио с воззваниями к молодым американцам и эмигрантам из Франции, призывая сплотиться против фашизма; он являлся признанным авторитетом во многих областях: был известен своими полётами, не менее знаменит книгами, обаятелен, имел графский титул – ему были всюду рады, везде прислушивались к его мнению. 14 января 1941 года на авторском обеде в отеле Astor, в присутствии около полутора тысяч человек, он с опозданием получил свою Национальную книжную премию за книгу «Ветер, песок и звезды», присуждённую годом ранее, когда он с отчаяньем наблюдал за уничтожением французской армии.

Несмотря на признание, Антуан пребывал в депрессии и страдал от отсутствия понимающей близкой души. Америка ему не нравилась, здоровье было подорвано, шла война, и он тосковал по любимым родственникам. В этом состоянии он решил вызвать в Нью-Йорк Консуэло. Она с готовностью отправилась в Америку после невероятных приключений в Южной Франции, которые позже описала в своих «Мемуарах» и в книге «Оппед» – «В царстве скал». Действительно ли она пережила описанное или книга стала безвкусным плодом её буйного воображения, неизвестно.

Муж встретил Консуэло очень холодно, после годовой разлуки в нём ничто не встрепенулось; им было не о чём говорить. Его интересовало только одно: не давала ли она интервью прессе. Он находился в исключительно уязвимом положении: его осуждали и голлисты, и вишисты, и он боялся, что супруга, с её «языком гадюки» ляпнет что-нибудь неуместное. Антуан сразу изложил ей свои устоявшиеся взгляды на их брак: «Вы моя жена, моя дорогая жена, я дорожу вами каждую секунду своей жизни. Надо, чтобы вы смогли понять меня, как мать понимает сына. Мне нужна именно такая любовь».

Чтобы обеспечить себе относительный покой, Сент-Экзюпери поселил жену вдали от его собственной квартиры, не сознавая, как это жестоко.

Хедда Стерни

Его окружал целый букет красивых женщин, среди которых он не только глазами, но интуитивно выбрал довольно известную художницу румынско-еврейского происхождения, принадлежавшую к кругам сюрреалистов, Хедду Стерни (1910–2011). Самодостаточная, независимая она демонстрировала огромную артистическую и личную целостность и тем привлекла писателя. Однако «…после свидания с Антуаном я бежала ко второму любовнику, чтобы, наконец, утолить свою страсть. Но отказаться от встреч с Сент-Эксом не могла». Позже именно художница посоветовала ему использовать собственные рисунки для иллюстрации книги «Маленький принц».

В киношных кругах он снова повстречался с Анабеллой –