Встречь солнцу. Рассказы об истории Сибири - Михаил Николаевич Щукин Страница 43

этот товарищ вышел из кружка, после чего мы продолжали пить чай и пиво без председателя. По моему теперешнему убеждению, превращение невинных студенческих попоек в тайное общество было натяжкой полковника Рыкачева (ведшего следствие. – М. Щ.). Эти наши собрания отличались от других студенческих тем, что они были составлены исключительно из сибиряков».

Цитата, что и говорить, красноречивая, тем более что автор ее – сам Г. Н. Потанин, свидетель и участник тех событий.

Через несколько лет петербургской жизни Ядринцев и Потанин возвращаются в родную Сибирь. В это же время Потанин, как путешественник и исследователь, «заболел» Центральной Азией и обдумывал, как побывать в Тянь-Шане, Ядринцев же сразу занялся публицистикой. Постепенно вокруг двух этих людей начинает собираться сибирская интеллигенция, которая со всей присущей ей эмоциональностью подняла вопрос о создании Сибирского университета. Так же, как и в Петербурге, эти молодые еще люди часто собирались вместе, спорили, говорили, строили планы на будущее. И – результат.

Неожиданно Потанин был арестован. На первом же допросе ему предъявили две прокламации, и одна из них – «К патриотам Сибири», в каковой правительство обвинялось в угнетении сибиряков. И колесо закрутилось. Был арестован Ядринцев, из сибирских городов доставлялись люди, состоявшие в переписке и знакомстве с Потаниным и Ядринцевым, – следствие шло по всем правилам и с большим охватом. Чем оно закончилось, мы уже знаем. Но откуда же появилась листовка, к которой, как позже выяснилось, ни Ядринцев, ни Потанин не имели никакого отношения?

Давайте еще раз обратимся к воспоминаниям Г. Н. Потанина: «Впоследствии мы подробно узнали, как были открыты эти прокламации… Младший брат Ф. Н. Усова (казачий офицер, близкий к Потанину и Ядринцеву. – М. Щ.) кадет Гавриил Усов, отыскивая в письменном столе своего брата почтовую бумагу, нашел исписанный листок, это и была прокламация. Он прочел ее, заинтересовался и, не сказав ничего брату, унес в корпус, чтобы показать товарищам. Она начала ходить по рукам и попала в руки одного кадета, фамилию которого я забыл, это был юноша, что называется „дурной“. Захватив прокламацию, этот „дурной“… стал пользоваться ею, чтобы выманить у Гани Усова папиросы, которые тот приносил из квартиры брата. Он обещал Гане отдать прокламацию, когда тот даст ему папирос, но всякий раз обманывал его, получит папиросу и убежит с ней. Наконец, они условились отдать: один – папиросу, а другой – прокламацию из рук в руки, пошли в укромный уголок, произвели обмен и начали курить. Дежурный офицер, обходя камеры, заметил табачный дым, пошел навстречу ему и накрыл преступников. Офицер стал шарить в карманах кадета, надеясь найти в них табак или папиросы, но вместо запрещенного табаку нашел возмутительное воззвание…»

Прокламация сразу же была доставлена в жандармское управление, в квартире Ф. Н. Усова произвели обыск и нашли письма Потанина и Ядринцева. А дальше – следствие, приговор и, как мы уже говорили, высылка на Русский Север. Когда закончилась долгая ссылка, оба наших героя вернулись в родную Сибирь.

После этих злоключений по-настоящему начинается обширная деятельность Потанина и Ядринцева, которая и по сегодняшний день не потеряла своего значения. Г. Н. Потанин совершает одно за другим свои знаменитые путешествия, пишет научные записки, исследует самые отдаленные и глухие уголки Азии. Н. М. Ядринцев всецело отдается публицистике, что дало тому же Потанину полное право сказать: «Настоящая сибирская пресса начинается только с Ядринцева».

Даже если кратко, через запятую, перечислить все, что сделано, исследовано и написано этими двумя выдающимися сибиряками, даже для этого потребуются десятки страниц.

Важнее другое. Наследство, оставленное этими людьми, и сегодня нуждается в осмыслении. На восходе XXI века многие сибирские проблемы, к величайшему сожалению, так и остались нерешенными, а капитальный труд Н. М. Ядринцева «Сибирь как колония» только одним своим названием говорит об очень многом.

Во славу и на благо

еликий сибирский рельсовый путь стянул, словно стальная нитка, огромные пространства от Урала до Тихого океана. Приблизил Центральную Россию к Сибири и дал последней такой мощный рычаг для дальнейшего развития, что и сегодня, когда просматриваешь многочисленные документы и свидетельства того времени, остается лишь разводить руками: не столь уж убогой и каторжной была наша родная Сибирь, как долгое время внушалось нам. Нет, Сибирь, населенная предприимчивым и деловым народом, получив реальную возможность вырваться в промышленном развитии, возможность эту не упустила, а использовала ее на полную мощность.

Буквально воспряла и вышла на новый виток местная золотопромышленность. Многочисленные частные предприятия, паевые компании сливались в огромные и мощные акционерные общества. Это уже была совершенно новая ступень в развитии золотодобывающей промышленности. Здесь в единый узел были уже завязаны и разведка, и добыча, и финансы, и снабжение, и многое-многое другое. Со временем выделились два крупных акционерных общества – Ленское золотопромышленное товарищество (основанное в 1896 году) и Российское золотопромышленное общество (основанное в 1895 году). Последнее было крепко связано с целым консорциумом банков, главную роль в котором играл Петербургский международный банк. Общество располагало акционерным капиталом в 7,5 миллионов рублей – деньги по тем временам просто огромные.

Любое производство – это аксиома экономической жизни, – набирая темпы развития, сразу же приводит в движение и другие отрасли. Невиданными ранее темпами в Сибири стала развиваться промышленность. Очень показателен такой факт. А 1895 году на Дальнем Востоке купцом Чепуриным был основан машиностроительный чугуно-медный литейный и механический завод. Он изготавливал огромное количество самой разнообразной продукции, начиная от паровых котлов и машин до комплектного оборудования для приисков, мельниц и лесопильных заводов. Именно в это время, в конце девяностых годов, на мировой рынок стал поступать сибирский лес. Сначала в виде опытных партий, доставленных из Тюмени. Но уже через несколько лет экспорт леса превратился в самостоятельную и прибыльную отрасль. «Торгово-промышленная газета» писала, что Тюменский рынок «в последние годы занял выдающееся место по отправке леса за границу через Екатеринбург, Пермь, Котлас и Архангельск».

Железная дорога предрешила и ускоренную добычу каменного угля в Сибири. Горнопромышленные компании рождались одна за другой. Первыми начали выдавать уголь на-гора в 1897 году Судженские копи Л. А. Михельсона. За первое пятилетие среднегодовая добыча угля здесь составляла около двух миллионов пудов, а уже в следующем пятилетии – около восьми миллионов пудов. Рост, как говорится, налицо.

И так было во всех отраслях промышленности. Интенсивное развитие позволяло Сибири все более и более становиться самостоятельной и не так сильно зависеть от рынков Центральной России, и не только не зависеть, но даже диктовать свои условия. Впрочем, об этом мы скажем чуть ниже, а сейчас приведем