Луначарский. Дела и годы наркома просвещения - Сергей Николаевич Дмитриев Страница 42

Владимир Пензенский как конкурент Патриарху и Исполкомдуху. Владимир сам не чистоплотная личность, а аристократического происхождения. Обвиненный в изнасиловании девочки, был лишен сана, а потому за неподчинения решениям Синода отлучен от церкви. С тех пор он начал поход против Патриарха, и благодаря прекрасному образованию (кончил три факультета) достиг некоторого успеха. Он работал в Пензе и здесь стал обосновывать новую советскую Церковь. Но побудительным импульсом были только личные интересы: он возымел стать патриархом новой Церкви».

Далее Лацис рассказал, что ВЧК удалось вовлечь «на службу в ЧК много священников, которые тем самым связали свою судьбу с Советами и порвали с церковью», и пропустить «через Секретный отдел ВЧК 30 епископов». И эту работу следует продолжить, но за нее «не должен взяться ни Наркомпрос и ни Наркомюст», а ВЧК. «Что же касается лично Владимира и затронутого Анатол[ием] Васил[ьевичем] вопроса, – продолжал он, – то надо сказать следующее: Владимир Пензенский не только нечистоплотная личность, но и не энергичная. Он, несмотря на нашу помощь, не сумел даже овладеть Пензенской епархией. Он взял себе в голову мысль заделаться Патриархом и засесть в Лавре… Для этого он прямо предлагает вмешаться Советской власти… Так что несмотря о всей нелепости мысли о «Богоустановленности» Советской власти во всех прочих отношениях комбинация с Владимиром Пензенским никуда не годится. Она уже отжила свой век и принадлежит истории ВЧК. К тому же прежний острый момент «заигрывания» тоже уже минул. Церковь разваливается на глазах у всех, и единственно, что мы можем делать, это ускорить этот процесс развала»[150].

По дополнительному свидетельству очевидца тех событий председателя Исполкомдуха А.Ф. Филиппова от 1 сентября 1920 г., «недавно оказалось, что предположено путем судебного нарочито созданного процесса против Патриарха, удалить его и выдвинуть на место его пресловутого, отлученного от Церкви и всеми презираемого Владимира Путяту»[151].

Записку Лациса дополнил своими «комментариями» действующий на тот момент заведующий Секретного отдела ВЧК Т.П. Самсонов, который заявил, «что религию разрушить не сможет никакой другой аппарат, кроме аппарата ВЧК» и что опыт «разложения религии из центра, через лиц, занимающих высшие посты церковной иерархии», потерпел фиаско: «Так «Исполкомдух» принял ложное направление и стал приспособлять православную церковь к новым условиям и времени, за что был нами разгромлен, а отцы духовные вроде архиепископа Владимира (Пензенского) Путяты оказались не состоятельными по той простой причине, что у него как у заклятого врага сов. власти не оказалось достаточной смелости духа и воли, для того чтобы развернуть свою работу во всю ширь и глубь и нанести церкви сокрушительный удар…» ВЧК сейчас «в своих планах по разложению церкви сосредоточивает все свое внимание именно на поповскую массу и что только через нее мы сможем, путем долгой, напряженной и кропотливой работы, разрушить и разложить церковь до конца… Этот путь верен тем более потому, что церковные старые волки, каков Тихон, Владимир Путята и др., они могут действовать для нас лишь постольку, поскольку нужно им для того, чтобы спасти свою шкуру»[152].

Дзержинский, отправив Ленину записки Лациса и Самсонова, в сопроводительном письме от 6 декабря 1920 г. еще раз высказал свое собственное мнение по обсуждаемому вопросу: «Считаю, что официально или полуофициально иметь с попами дела не следует. Выйдет только компрометация. На это может позволить только ВЧК».

Получается, что ВЧК в конце 1920 г., считая необходимым «добивать» церковь, не хотела никоим образом «возрождать ее в обновленческой форме» (к этому руководство партии и ВЧК придут позднее, в 1922 г.). Луначарский же осторожно предлагал «иметь дело с попами» и советовался с вождем относительно «контактов с Путятой», понимая опасность своих самовольных действий за спиной ВЧК. Всесторонне личность архиепископа Владимира (Путяты) и обстоятельства его жизни стали известны лишь недавно, после публикации в «Вестнике церковной истории» (2013–2014) серьезного исследования М.Ю. Крапивина «Всеволод Путята в контексте религиозной политики органов ГПУ-ОГПУ-НКВД СССР (1918–1936)». Возникает удивительный портрет «священника-авантюриста», соответствовавшего своему смутному времени и сумевшего каким-то образом «очаровать» на некоторое время своими замыслами Луначарского, обычно проницательного и осторожного.

Всеволод Владимирович Путята, выходец из дворянской семьи, прекрасно образованный, служил поначалу в лейб-гвардии Преображенском полку, но в 1900 г. постригся в монашество с именем Владимир и прошел путь до епископа Кронштадтского, потом Омского и Павлодарского, а затем архиепископа Донского и Новочеркасского. В Новочеркасске, как любитель «светской жизни», он сошелся с блиставшей своей красотой и знатностью юной княгиней Долгорукой, у которой родилась незаконная дочь. Этот скандал вскоре открылся, и под давлением жалоб и общественного мнения Священный Синод определил 10 января 1915 г. архиепископа Владимира перевести на Пензенскую епархию с явным понижением, где он, выйдя из подчинения, стал самочинно управлять епархией. В 1918 г. Путята был судим Всероссийским Собором и лишен сана епископа, но оставлен в монашестве. Однако он не подчинился решению Собора и организовал в Пензе так называемую «народную церковь». В ответ на это Собор отлучил его от церкви.

Впервые Путята попал в поле зрения сотрудников ВЧК еще весной 1918 г., когда они захотели использовать его для дискредитации церкви после лишения его сана из-за подозрения в совращении 16-летней девушки. 25 мая 1918 г. Дзержинский написал письмо в Совнарком: «Пензенский архиепископ Путята в конфликте с высшим епископским советом, кончившемся осуждением его, и в ответ на это объявлением автокефалии Пензенской епархии. Необходимо оказать поддержку Путяте»[153].

Для Путяты, когда он служил в Пензе, был выделен куратор – уполномоченный Особого отдела ВЧК, с которым он постоянно общался и состоял в переписке. В начале лета и осенью 1920 г., после краха его усилий в Пензе, Путята стал часто приезжать в Москву, где пытался продвигать созданную им так называемую Свободную народную церковь и сокрушался, что «все ее попытки к скорейшей ликвидации ведомства православного вероисповедания во главе с «Святейшим» Патриархом Тихоном не приводили ни к какому результату ввиду слишком равнодушного отношения к нашему новому церковному революционному движению представителей местной Советской власти». В эти приезды Путята и смог добиться встречи или нескольких встреч с Луначарским.

Сохранившееся письмо Луначарского Путяте от 30 декабря 1919 г. доказывает, что их переписка началась именно тогда. Нарком был настолько духовно близок своему адресату, даже в стилистике письма, будто и он сам принадлежал сану священника: «Ваше письмо воскресило в моей памяти наши беседы в Лавре: тогда Вы пророчили другое, чем случилось по велению Промысла Божия теперь. Вам преподносилось спокойное и неспешное, хотя бы и творческое, делание на ниве Христовой. Но Бог судил иное: бурное море житейское еще носит на своих волнах мою ладью… И я рад всей душой иметь Вас в