Между вызовом и тишиной. Что происходит с теми, кто вызывает скорую, и с теми, кто к ним мчится - Дмитрий Болтунов Страница 40

только фельдшером на фельдшерско-акушерском пункте[10]. Для трудоустройства фельдшером на скорую помощь он должен пройти профессиональную переподготовку по специальности «скорая и неотложная помощь». Медсестра, окончившая базовый факультет, не может пойти работать в косметологический салон без специальности «сестринское дело в косметологии». Так обстоит дело по многим специальностям. Даже есть отдельные специальности для работы в каждом клиническом отделении больницы: «сестринское дело в хирургии», «сестринское дело в педиатрии» и тому подобное. Массаж, кстати, тоже требует соответствующей переподготовки. Я не знаю, как этот закон обходят в спортивных вузах, но их выпускников, как я понимаю, приравнивают к обладателям медицинских специальностей. Так что если массаж предлагают люди без медицинского образования, то, вероятно, это не совсем легально. Точно так же, как и лечебная физкультура и реабилитация. Когда тренеры без медицинского образования в разнообразных фитнес-центрах предлагают восстановительные комплексы, то это часто обман.

У врачей все обстоит еще строже. Обладая лишь базовыми дипломами, они могут работать только участковыми терапевтами или педиатрами, в зависимости от специализации.

Чтобы стать узкопрофильным специалистом, им требуется окончить ординатуру. И если для среднего медицинского персонала переобучение укладывается в несколько месяцев, то ординатура – это два года учебы. И она тоже считается лишь базовой. Например, врачу, решившему стать косметологом, необходимо получить сначала основное образование, затем пройти ординатуру по специальности «дерматовенерология», а затем еще профессиональную переподготовку по косметологии. Причем для выполнения различных инъекций или работы с аппаратами требуются дополнительные сертификаты.

Но вернемся к лекции. Так получилось, что руководство станции предложило мне прочесть несколько лекций по неврологии. Меня это крайне удивило: во-первых, я не врач, а во-вторых, что я, фельдшер, могу рассказать будущим коллегам? Да, неврология – действительно мое любимое направление, и я с удовольствием погружаюсь в нее и изучаю. Для меня нет ничего более прекрасного и удивительного, чем нервная система. Все, абсолютно все процессы, происходящие в организме – это прямой результат работы нашего мозга. Ничего не делается без его ведома и контроля. То, какие поразительные вещи происходят под управлением головного мозга, просто невозможно описать, не скатываясь в бесконечное восхищение и дифирамбы. А насколько изящна нервная регуляция и ее биохимия! Это же просто симфония! Как работают нейромедиаторы, как их взаимодействие формирует нашу уникальную личность! То, что все наши эмоции, мысли, память, реакции на различные ситуации – это все результат работы горстки молекул в мириадах сочетаний.

Как человек двигается: танец, спорт, игра на музыкальных инструментах, вышивание, даже простое движение – это тоже результат слаженной работы тысяч взаимосвязанных биохимических процессов! Даже простое взятие чашки – это же целая биохимическая и электрическая поэма!

Только подумайте и оцените, сколько всего должно произойти за секунды… Сначала наша лобная доля должна осознать, что хочется чая. Для этого сигнал о жажде… А о том, как она возникает – это отдельная история! Поэтому ограничимся конечной целью – возникла жажда. Эта информация из ствола мозга поступает сначала в лобную долю. Та «решает»: «О, человек хочет пить!» – и передает сигнал в префронтальную кору, мгновенно рассчитывающую алгоритм этого действия. Но прежде чем сделать его, префронтальной коре требуется собрать всю необходимую информацию: из центра памяти поступают образ воды и чашки, а также ощущение удовольствия от питья. Затем зрительный анализатор обнаруживает глазами объект, визуально совпадающий с тем, что хранится в памяти (гиппокампе). Для осознания нами того, что чашка – это чашка, зрительный анализатор собирает визуальный пазл: он воспринимает только отдельные признаки объекта: цвет, форму, размер и прочее. В затылочной доле вся эта фрагментарная информация интегрируется воедино, и нечто белое, цилиндрическое с ручкой, твердое, размером с ладонь, превращается в цельный объект, получающий в специализированной зоне коры ярлык: «чашка». Эта информация сверяется с тем, что хранится в гиппокампе. Когда оба образа совпали, информация о том, что перед человеком именно чашка, а не что-то другое, поступает в префронтальную кору. Тот же процесс происходит с оценкой воды. Затем здесь же «вычисляется» расстояние до чашки: можно ли просто протянуть руку, или к чашке надо идти. Предположим, что достаточно просто протянуть руку. Когда префронтальная кора сопоставила желание, видимые объекты и варианты решения задачи, сигнал отправляется в прецентральную извилину, чтобы та рассчитала, какие мышцы для этого нужно использовать. Затем генерируется схема движения, направляющаяся в стриопаллидарную систему, она же – базальные ганглии, где происходит активация необходимых движений. Движение под действием таламуса и других структур «очищается» от всего лишнего, «подкрепляется» дофамином из substantia nigra (черной субстанции) для обеспечения плавности, отправляется в мозжечок, где координируется вся мелкая моторика, анализируется положение тела в пространстве, корректируется схема движения, исходя из этого положения, и возвращается в базальные ганглии; параллельно информация отправляется в красные ядра, стабилизирующие позу человека. Когда все согласовано, информация из прецентральной извилины окончательно уходит в спинной мозг, который и осуществляет движение – потянуться за чашкой и взять ее. Все эти процессы, сильно упрощенные мною, происходят буквально за долю секунды, под действием возбуждающих и тормозящих нейромедиаторов.

И подобный сбор информации, и анализ осуществляется параллельно в тысячах других процессов, происходящих одновременно с попыткой потянуться за чашкой. Среди них: оценка работы сердца, дыхания, артериального давления; запуск подготовки пищеварительного тракта к приему воды; изменение настроения; параллельное обдумывание будущих задач; оценка звуков, вкуса и тактильных ощущений и еще бог весть чего.

Разве это не поэма? Разве этим можно не восхищаться? Вот и я не устоял перед этим великолепным чудом и погрузился в неврологию с головой. Но преподавать? Будущим коллегам? Мне откровенно было страшно. Хотя почему нет, в конце концов? Главной проблемой стало решить, о каких заболеваниях обязательно стоит поговорить. Понятно, что инсульты и больные спины были в приоритете. Но ведь есть еще уйма всего… Получался огромный материал. Поэтому, сделав волевое усилие, я решил опустить все, помеченное как «редкое заболевание». Хотя некоторые были невероятно интересны… Но время было очень ограничено.

Лекции у меня стояли после смен. То есть, отработав сутки, утром я оставался и проводил еще шесть часов занятий…

– Дима, кидаю вызов, там, как ты любишь – ничего не понятно, – прозвучал голос диспетчера в трубке.

Я усмехнулся. Не знаю, откуда взялось такое мнение, что я обожаю все непонятное и «с переподвыподвертом», но у диспетчеров явно укоренилось именно такое представление о моей работе. Хотя, честно признаться, я как раз гораздо больше предпочитал знакомое и понятное. На что-то сложное всегда рассчитывал попасть вместе с врачами и посмотреть, как они работают. Но когда я один… В такие моменты я