Любовь, не знающая оков. Семьи декабристов в ссылке - Ирина Николаевна Арефьева Страница 38

разрешено перебраться в город Туринск Тобольской губернии. В это время в семье было четверо детей, которых надо было воспитывать, давать им образование, и родители, конечно, хотели перебраться в большой город. Мать Ивана Александровича ходатайствовала о разрешении сыну поступить на службу по гражданской части. В письме М.А. Фонвизина к П.Н. Свистунову объясняется эта ситуация:

«Я предполагаю, что Вы уже знаете о готовящейся перемене в положении Анненкова. По просьбе его матери он принят в гражданскую службу писцом, и князь предоставил ему выбор местожительства, включая Тобольск. Но Иван Александрович по известной Вам нерешительности просил оставить его в Туринске на два года. Единственное преимущество, которое Анненков может извлечь из своего нового положения, это возможность располагать с большой пользой своими средствами и, быть может, удвоить свой доход. Прасковья Егоровна очень недовольна этой переменой и заявляет, что госпожа Анненкова – мать лучше бы сделала, послав им денег, чем обращаться к правительству с просьбами о своем сыне»31.

Иван Александрович с этого назначения начал свою карьеру государственного служащего сначала в качестве канцелярского служителя, затем был переведен в штат тобольского общего губернского правления, повышен в 3-й разряд, поднялся еще на несколько ступенек и в 1857 году был назначен состоять сверх штата для особых поручений при нижегородском губернаторе. По амнистии 1856 года И.А. Анненков был восстановлен в правах. Служил он в Тобольске, в Нижнем Новгороде. Однако своего прошлого не забывал: помогал товарищам по заключению, пересылал деньги в артель, которой долгое время ведал И.И. Пущин, а после его смерти – И.Д. Якушкин. Товарищи знали безукоризненную честность Ивана Александровича, не случайно доктор Ф.Б. Вольф, который был близок семье Анненковых, оставил свое наследство остро нуждающимся декабристам, а душеприказчиком сделал Анненкова. Ивану Александровичу только после амнистии удалось передать деньги троим бедствующим ссыльным.

В семейной жизни И.А. Анненков был счастлив: он обожал свою жену, любил детей, с которыми иногда трудно было справиться. Сыну Владимиру в 1856 году было 25 лет. Он был хорош собой. Молодой человек окончил гимназию, но, несмотря на хорошие способности, в университет его не взяли. Впоследствии был женат на княжне М.С. Гагариной, служил, достиг поста председателя окружного суда. Сын Иван был на четыре года младше брата, тоже окончил гимназию, но решил поступить на военную службу. Был определен унтер-офицером. Иван был предметом забот родителей из-за своего легкомыслия. Женат был на Е.С. Гагариной.

Особые, доверительные отношения сложились у Ивана Александровича с дочерью Ольгой. С ней общаться отцу было легко и приятно, потому что они понимали друг друга, часто их взгляды совпадали по многим вопросам. В письмах отец советовался с уже взрослой дочерью по важным для него вопросам, интересовался ее жизнью, рассказывал о своих материальных затруднениях. Ольга была замужем за генерал-лейтенантом Ивановым К.И., жила отдельно от семьи, но переписку с отцом вела постоянную.

«Спасибо тебе, милый друг Олинька, что ты мне пишешь, что ты нас не забываешь, горячо любишь, да наградит тебя бог за твои благородные чувства. Спасибо тебе, мой друг, и за твои благоразумные воззрения на вещи; это истинная правда, что счастье не в деньгах, а в самих нас. Вот пример тебе – сестра. Конечно, она не виновата, что ее глупо воспитали и сунули замуж за человека бестолковее еще ее (но с деньгами, по-светски), а все-таки большая часть ее несчастия происходит оттого, что она не умеет презрить денег, слишком прилепилась к вещественному, к мелочам»32.

В письмах к детям, жене, друзьям отчетливо проступает характер Ивана Александровича: он во всем был нетороплив, расчетлив, рассудителен, обязателен в выполнении поручений, умел быть благодарным тем, кто ему помог. Куда девался тот легкомысленный, беспечный, непокорный молодой офицер Кавалергардского полка?

Прасковья Егоровна, в отличие от мужа, была совсем другим человеком. По тому, через какие трудности в своей жизни она прошла, как поступала в неразрешимых, казалось, ситуациях, видно, что эта женщина была решительной, целеустремленной, энергичной, но вместе с тем веселой, неунывающей. Она любила своих детей, и иногда, видя, что муж очень строг с ними, с лаской подходила к Ивану Александровичу и улаживала готовую вспыхнуть ссору. Ей муж старался не отказывать ни в чем. Иногда у них собирались друзья, и Прасковья Егоровна, любившая веселые вечера, пела песни, даже русские романсы, хотя русский язык знала плохо. Она никогда не училась музыке, но слух у нее был хороший и «редкий приятный контральто». Любовь к музыке, как она запомнила, была у нее с детства: «У меня уже тогда открывался большой голос, и еще с детства бог наградил меня необыкновенно верным слухом. Несмотря на то, что я совсем не знала музыки, я пела все романсы и все арии, какие только попадались мне под ухо, и, вероятно, пела недурно, потому что меня слушали с удовольствием и заставляли всегда повторять»33. Ольга запомнила, что у них собирались гости на обед, иногда оставались на вечер, много танцевали.

Конечно, если бы Анненковы жили в Москве или Петербурге, она бы блистала в свете, меняла наряды, но она сама выбрала свой путь: быть рядом с мужем всегда – и в радости, и в горестях.

То, за что боролись декабристы, за что пятеро были казнены, а остальные теряли свое здоровье на каторге, произошло в 1861 году: был провозглашен Манифест об отмене крепостного права. В это время Иван Александрович Анненков был избран нижегородским предводителем дворянства.

Как и некоторые другие декабристы, Анненков принял деятельное участие в воплощении крестьянской реформы в жизнь. Занимая должность председателя Нижегородского съезда мировых посредников, Иван Александрович заслужил популярность среди передового общества, потому что в нем видели человека, чувствовавшего, понимавшего потребности крестьян. В одном из писем 1859 года, находясь в имении Скачки по хозяйственным делам, Иван Александрович написал жене о красотах местности, о недостатках в ведении хозяйства, и вдруг настроение письма резко изменилось.

«Я застал здесь порядки американских плантаторов. Порка происходит ежедневно. Управляющие расхаживают день и ночь с кнутами в руках. Прошлую ночь я даже не мог заснуть, так что объявляю кузену, что в своей части я уничтожу эти порядки. Он, конечно, подскочит до потолка, но все равно ничего не поделает… А губернатору скажи, что моя старая ненависть к рабству пробудилась с тех пор, как я попал в Пензенскую губернию на американские плантации»34.

В это время Ивану Александровичу исполнилось уже 57 лет, из которых более 20 лет он пребывал на каторге и в ссылке. Может быть, он не обратил бы внимания на жестокое обращение с крестьянами в 1825 году, когда вместе с Полиной