Любовь, страсть, интриги византийских императриц - Евгений Викторович Старшов Страница 36

В византийской литературе она по праву почитается уникальным явлением. Мы не будем рассматривать ее литургические песнопения, хотя про одно из них – стихиру Великой Среды «Господи, яже во многие грехи впадавшая жена»[53] – предание говорит, что оно было написано после того, как Феофил отказался встретиться со своей несостоявшейся невестой много лет спустя. Другой вариант прямо противоположен – это император, продолжая любить ее, приехал к ней в монастырь, а она от него спряталась; увидев эту, недописанную ею, стихиру, император – сам поэт и гимнограф не из последних – собственноручно дописал ее (что Ева от него «страхом скрыся») и уехал. Поскольку эта странная любовная история долго не оставляла константинопольский народ в покое, была сочинена еще одна легенда, будто Кассия, узнав, что император-иконоборец умирает, явилась к нему во дворец и склонила к иконопочитанию. Романтично, конечно, но чушь. Обратимся к документальным фактам – ее творчеству. Свое имя она зашифровала в акростихе (первых буквах строк) 7—9-й песнях своего канона об усопших. Рождественский идалион ее авторства сравнивает власть Христа и власть Августа на земле. Причем Кассия писала и музыку, до сих пор существуют различные варианты переложений. Но все это, скажем так, обыденно, неинтересно. А вот живого человека, воистину приявшего горе от своего ума, мы видим в язвительных ямбах и эпиграммах Христовой невесты!

В своих лаконичных 12-сложных изречениях она громит глупцов, скупцов, лицемеров, обманщиков и прочих негодяев, явно исковеркавших ее жизнь; 27 ее триметров начинаются одинаково – со слова «ненавижу» (или, в предлагаемом ниже переводе, «мне мерзостен»). Неплохо для монахини, не правда ли? Но это не осуждение, куда там. Напротив, молодец! Интересны ее рассуждения о женской красоте, и т. п. Вот здесь вместо пересказа лучше обратиться к оригиналу, переведенному С.С. Аверинцевым:

Гномические одностишия

Мне мерзостен глупец, что суемудрствует.

Мне мерзостен, кто всем готов поддакивать.

Мне мерзостен невежда, как Иуда сам.

Мне мерзостен в речах нецеломудренный.

Мне мерзостен доносчик на своих друзей.

Мне мерзостен речистый не ко времени.

Любить должны мы всех, но верить – избранным.

В глупце и знанье обернется глупостью.

В глупце и знанье – золото в носу свиньи.

Эпиграммы и гномы

Когда невежда умствует – о боже мой,

Куда глядеть? Куда бежать? Как вынести?

Ужасно выносить глупца суждения,

До крайности ужасно, коль в почете он;

Но если он – юнец из дома царского, —

Вот это уж доподлинно «увы и ах».

Насколько предпочтительней с разумными

Нужду терпеть, чем богатеть с невеждами!

Так дай же мне, о боже правый, бедствовать

С мужами просвещенными и мудрыми;

Все лучше, чем довольство посреди глупцов!

Доверься в дружбе другу дружелюбному,

Но берегись невежду выбирать в друзья.

Во всем победу женский род снискал себе:

Так учит Ездра, подтверждает – истина.

Хоть женщина красивая, – конечно зло,

Но все же в красоте немало радости;

Но если и пригожесть у нее отнять, —

Двойное зло: и радоваться не на что!

Муж некий, изувеченный и скрюченный,

Плешивый, однорукий, черный, сморщенный,

Хромой, кривой, глухой и заикавшийся,

Заслыша брань какого-то похабника,

Пропойцы, плута и головореза, – так

Ответил на издевки злоязычные:

«В моей судьбине горькой неповинен я,

Уродом уродился не своей виной.

Вот ты – ты сам в своей повинен гнусности:

Ведь не создатель ею наделил тебя.

Все сам наделал, сам терпи и сам казнись».

А вот одно стихотворение Кассии, из-за межнациональной неполиткорректности не вошедшее в советский канон ее избранных стихов, но опубликованное Э. Калделлисом, особенно интересно рассмотреть с точки зрения армянского происхождения счастливой соперницы Кассии, Феодоры – случайно ль вышли из-под стилоса или пера монахини-поэтессы такие строки?

Армянский род – ужаснейший из всех родов:

Коварен ведь и скверен чрезвычайно он,

Безумен же, и ветрен, и завистлив весь,

Закоренел весьма и полон хитрости.

Сказал о них уместно так один мудрец:

Гнусны армяне, даже и в безвестности,

Гнуснее же становятся в известности,

Разбогатев, еще гнусней становятся,

А став богаче Креза и почтённые,

Гнуснее гнусного всем кажутся они.

Не кажется ли читателю, что это стихотворное нагнетание градаций гнусности есть не что иное, как ядовитейшая инвектива Кассии на возвышение Феодоры и ее родных?! А для любителей исторических совпадений и параллелей отметим: обе соперницы, Кассия и Феодора, умрут примерно в одно время, в 867 г., и обоих прославят в лике святых.

Императрица Феодора. Фрагмент миниатюры Мадридского кодекса Скилицы

Пока же Феодора, юная пафлагонка армянского происхождения, 5 июня 830 г, была коронована и вышла замуж за императора; его мачеха Евфросинья, примерно 2 года исправно исполнявшая роль Августы, немедленно дала дорогу молодым, занявшим Большой дворец, и ушла в монастырскую тень. Впрочем, она при этом сохраняла все почести и титулы, официальные наряды и т. п. – вернее будет сказать, что она жила в своих особых покоях при монастыре; часто принимала у себя гостей, в т. ч. мать Феодоры, своих внучек. Д. Херрин высказывает интересную мысль, основываясь на том, что две из известных потенциальных невест, Кассия и Феодора – обе были из лагеря иконопочитателей; не могла ль Евфросинья – сама или под влиянием матери – нарочно подобрать всех конкурсанток вообще из иконопочитательниц, так сказать, «обложила» Феофила со всех сторон?.. В таком случае он выглядит не слишком благовидно, как бычок на ярмарке, чего нельзя сказать по его решительному началу правления – к примеру, чтоб показать всем, насколько свята персона василевса, он приказал казнить заговорщиков, убивших Льва V Армянина и фактически возведших на престол его отца, который в судьбоносную ночь цареубийства сам сидел в заключении в ожидании казни – его так и короновали, спешно выволочив из тюрьмы прямо в цепях. Впрочем, несмотря на непростые отношения Льва Армянина и Михаила Травла (когда-то они вместе с Фомой Славянином интриговали против императора