Любовь, страсть, интриги византийских императриц - Евгений Викторович Старшов Страница 35

при Льве (815 г.) по этим вопросам». А во-вторых, вряд ли это предположение серьезно, тем более что буйный вождь иконопочитателей, св. преподобный Феодор Студит, рьяный полемист и вообще мастер провокации, в посланиях своих отчаянно выступал против принесения невинной агницы в жертву распутному василевсу – даже если предположить, что с этакой благой целью. Наконец – а это уже не теории, а факты: что при муже своем, умеренном иконоборце Михаиле, что при пасынке, иконоборце рьяном и вообще человеке крайне импульсивном – Феофиле, у Евфросиньи хватило мудрости не продвигать те религиозные идеалы, в которых она была воспитана (исключая эпизод с дочерьми Феофила, в котором, однако, вместо Евфросиньи могла участвовать мать Феодоры, Феоктиста, см. позже).

Продолжатель Феофана так описывает происшедшее: «Когда умерла его жена, Михаил хотел всех убедить, будто хранит о ней незабвенную память, и в то же время тайно, секретными напоминаниями побуждал синклит заставить его вновь жениться, причем велел действовать не только увещеваниями, но и принуждением и даже возмутиться, если этого не случится. “Негоже, – должны были они сказать, – жить царю без жены и оставлять наших жен без госпожи и царицы”. И вот в конце концов уступил царь этим фальшивым речам (это недолго могло оставаться в тайне). Прежде всего он потребовал, чтобы все дали ему собственноручную роспись относительно того, чего не было тогда и не могло быть в будущем, а именно, что и после его смерти будут они защищать и оборонять его будущую супругу и детей и считать их, как должно, госпожой и царями. Таким образом, рассчитывал он царствовать не только в свой век, но и после, хотя все, должно полагать, зависит от длани не людской, а божественной, коей и цари царствуют, и тираны властвуют над землей. И вот властитель всей земли подчинился приказу синклита и, отвергши целомудренную жизнь, будто вопреки воле сочетался браком, взяв в жены не какую-нибудь другую, а женщину, давно отвергнувшую мир с его радостями, обрученную с Христом, с детства в подвижничестве проводившую свои дни в обители на острове Принкипо, Богу преданную. Имя ей Евфросиния, и была она дочерью того самого Константина, который по справедливому суду матери был обречен на ослепление. Такое он совершил и делами своими не только не умилостивил, но еще и прогневил Бога» («Жизнеописания византийских царей», II, 3–5).

Византийские иконоборцы. Старинная гравюра

Ну, это точка зрения летописца, а «карманный» патриарх[50] Антоний Кассимат без зазрений совести благословил этот брак, лишний раз показав, что василевс превыше закона: по закону императора Иовиана, сохраненному в кодексе Феодосия, не только изнасилование, но даже предложение монахине вступить в брак каралось казнью; сексуальная связь с монахиней, согласно кодексу Юстиниана, каралась для мужчины конфискацией имущества и смертной казнью, для женщины – заточением в монастыре, а согласно «Эклоге» Льва III обоим отрезали носы («Если кто-либо вступит в связь с монахиней, то как оскорбивший церковь божью подвергнется отсечению носа, так как своим развратом удалил монахиню от церкви. То же наказание применяется по отношению к монахине» – титул 17, пункт 23); похищение монахини, по Юстиниану, каралось конфискацией имущества в пользу пострадавшей стороны (хотя монахине по обету ничего иметь не дозволено, видимо, все захватывал ее монастырь), по Льву – отрезанием носа («Тот, кто похитил монахиню или светскую девушку из какого бы то ни было места, если он обесчестил ее, подвергнется отсечению носа. Те же, кто содействовал этому похищению, подлежат изгнанию» – титул 17, пункт 24), равно как и за изнасилование («Изнасиловавший девушку и обесчестивший ее подлежит отсечению носа» – титул 17, пункт 30), совращение малолетней (до 13 лет – «Обесчестивший несовершеннолетнюю, то есть в возрасте до тринадцати лет, подлежит обрезанию носа и отдаст половину своего состояния потерпевшей» – титул 17, пункт 31) или чужой невесты («Обесчестивший чужую невесту, если это сделано и с ее согласия, подлежит обрезанию носа» – титул 17, пункт 32). Но византийский император сам кому угодно мог нос отрезать, и не только, так что… «К чему власть, если ей нельзя злоупотреблять?»

И вот теперь, перед тем как вернуться в монастырь, эта женщина озаботилась судьбой пасынка; «смотр невест» состоялся в 830 г. или, что менее вероятно, в 831 г. И связан он с еще одной любовной драмой, довольно малоизвестной – несостоявшейся императрицы Кассии (Касии, Икассии, Кассианы). Продолжатель Феофана об этом умалчивает, что заставляет некоторых историков полагать, что этот эпизод – выдумка, но есть и обратные мнения; в конце концов, Кассия – вполне историческая личность, сохранились три послания к ней св. Феодора Студита, и от нее остались ее интересные стихи, свидетельствующие, как и ее печальная история, что и в Византии тоже было немало горя от ума. Хронист Симеон Логофет повествует: «Феофил процарствовал 12 лет. Его мать (так Симеон именует мачеху. – Е.С.) Евфросиния, послав во все фемы, привела прекрасных девушек, чтобы женить Феофила, своего сына. Собрав же их (согласно Д. Херрин, «финалисток» было 7, согласно Ш. Дилю – 6. – Е.С.) во дворце в так называемом Жемчужном триклинии, она дала Феофилу золотое яблоко, сказав, что «кто тебе понравится, той дай его». Была среди них одна девица из благородных по имени Касия, очень красивая – увидев ее и весьма восхищенный ее красотой, он сказал: «Вот, от жены проистекло худое». А она стыдливо ответила: «Но и от жены источается лучшее». Пораженный этими словами в сердце, он ее оставил, а дал яблоко Феодоре, происходившей из Пафлагонии. Коронует же он Феодору в храме Святого Стефана, увенчанный вместе с ней и сам патриархом Антонием и брачным, и царским венцом в святую Пятидесятницу; пройдя оттуда в Великую церковь, они почтили большими деньгами патриарха вместе с клиром и синклитом. А вышеупомянутая Касия, не достигнув царства, устроила монастырь, постригшись в котором, подвизалась, любомудрствовала и, живя для одного только Бога, пребывала до конца своей жизни; она оставила и много сочинений. А мать императора Евфросиния, добровольно уйдя из дворца в свою обитель, которая называется Гастрии, вела там тихую жизнь» («Хроника», 130, 1–5; некоторые руины монастыря, расположенного в Константинополе, сохранились).

Император Феофил выбирает супругу. Старинная гравюра

В 1-й главе этот вопрос уже был затронут, но на всякий случай еще раз поясним: Феофил, обращаясь к Кассии, имел в виду Еву, а она в своем ответе – Богоматерь. Василевс не решился взять в жены девушку, то ли слишком умную, то ли слишком дерзкую