Маршал Еременко. Биография глазами дочери - Татьяна Андреевна Еременко Страница 36

Главная причина малой эффективности, а подчас и безрезультатность наших действий состояла в том, что мы не имели превосходства в силах и средствах над противником. Мы пытались добиться успеха с нарушением элементарного принципа военного искусства, гласящего, что наступление может быть победоносным лишь при существенном превосходстве наступающей стороны над обороняющейся, хотя бы на направлениях главных ударов. Из всякого правила, конечно, есть исключения, возможен успех и при равенстве сил, это наша армия неоднократно демонстрировала, но тогда должна быть возможность для маневра с последующим ударом по наиболее уязвимому месту обороны врага. В описываемых же обстоятельствах подобной возможности не было. Фланги Курляндской группировки упирались в море. Оборона всюду была плотной, глубоко эшелонированной. При этом, поскольку у нас не было сил для одновременного удара по всему периметру полевой крепости, в которую, по существу, была превращена Курляндия, враг, как я уже указывал, имел возможность быстрого маневрирования, перевода своих сил с неатакованных участков и мощного наращивания обороны на угрожаемых участках.

Я неоднократно докладывал начальнику Генерального штаба, доносил и докладывал Верховному Главнокомандующему о том, что попытки осуществления наступательной операции при наличии соотношения сил в пользу противника бесперспективны. Но Ставка и Генеральный штаб не желали внять этим доводам. Они считали, что им виднее обстановка, чем непосредственным исполнителям – командующим фронтами. Преуменьшив силы врага, они вместо того, чтобы укрепить фронт, ослабляли его, выводя из его состава наиболее боеспособные и укомплектованные соединения, как, например, 3-ю ударную армию, 5-й и 10-й танковые корпуса. Неверная оценка сил противника повлекла за собой оперативно-ошибочное решение о наступлении 1-го и 2-го Прибалтийских фронтов.

Эта ошибка стоила много напрасных жертв. Справедливость нашей оценки соотношения сил полностью подтвердилась, когда Курляндская группировка капитулировала, в ее составе оказалось 300 000 человек. Нужно иметь в виду, что с декабря 1944 по май 1945 года они понесли значительные потери. После капитуляции воочию можно было увидеть и то, что из себя представляла система немецких оборонительных сооружений в Курляндии.

«Катюши» на марше. 2-й Прибалтийский фронт. Январь 1945 г.

Фото В. Савранского

Численность войск обоих Прибалтийских фронтов едва достигла 280 тысяч человек. Причем фронты не только не получали пополнений, но наоборот, лишались наиболее боеспособных соединений. Мы жили за счет так называемых внутренних ресурсов, поэтому численность дивизий не превышала 3000 человек. А так как в некомплекте, как правило, оказывались стрелковые войска, то дело доходило до того, что в ряде дивизий количество стрелковых рот сократилось до 8–9. Мы, естественно, стремились как-то доукомплектовать линейные части и с этой целью «чистили» тылы, команды выздоравливающих, а подчас и штабы. Но таким способом собирались буквально крохи, ибо чистки эти повторялись систематически. При таком положении Ставка вновь и вновь требовала наступления. А приказ есть приказ.

Сколько сил и энергии затрачивали мы, чтобы убедить Ставку и Генеральный штаб в том, что либо нужно прекратить попытки наступления, поскольку курляндская группировка, по существу, была в безвыходном положении, либо обеспечить фронты всем необходимым для ее разгрома.

В Генеральном штабе, как мне казалось, нас понимали, но генштабисты не могли переубедить Сталина, который не желал считаться с фактами, упрямо придерживаясь своего предвзятого мнения о слабости курляндской группировки.

Связывающей инстанцией между Верховным Главнокомандующим и командованием фронта был представитель Ставки Маршал Советского Союза тов. Василевский A.M. Он должен был уведомить Сталина об истинном положении в вопросах соотношения сил сторон и характера укреплений противника. Мне неизвестно, насколько настойчиво действовал в этом отношении Александр Михайлович. Во всяком случае, Ставка до конца оставалась при собственном ошибочном мнении.

В начале февраля 1945 года была проведена серьезная реорганизация управления войсками, действовавшими в Прибалтике. Оба Прибалтийских фронта были упразднены, а входящие в них войска переданы в состав Ленинградского фронта (командующий Маршал Советского фронта Говоров А.А., начальник штаба генерал-полковник Попов М.М.). Я был отозван в Москву и получил назначение командующим 4-м Украинским фронтом.

Командующий 2-м Прибалтийским фронтом А.И. Еременко с порученцем Ф. Орловым. 1944 г.

В Ставке состоялся неприятный для меня разговор со Сталиным. Он сказал мне следующее:

– Вы с Баграмяном не сумели выполнить поставленной задачи по разгрому курляндской группировки противника, но я уверен, что Говоров выполнит ее.

Я знаю на опыте, что возражать Сталину весьма опасно, но все же колючку пустил, не удержался и сказал:

– Говоров располагает большими силами, чем мы, ему разрешено использовать и войска, входившие ранее в Ленинградский фронт, и войска наших двух фронтов. Тем не менее, и у него сил все же недостаточно, превосходство остается за противником. Так что за успех Говорова я лично поручиться не могу.

– Как видно, вы человек упрямый, – довольно резко сказал Сталин, пристально посмотрев на меня.

После тщательной подготовки и значительного усиления войска Ленинградского фронта дважды начинали наступление против курляндской группировки, но оба раза совершенно безуспешно, при этом наши войска понесли серьезные потери. Лишь после этого, Сталин, наконец, убедился в бессмысленности дальнейших попыток разгромить группировку гитлеровцев минимальными силами и отдал приказ прекратить наступление. Так и простояли наши войска, блокируя окруженную группировку противника в Курляндии до ее капитуляции».

Спорт

Может сложиться впечатление, что папа только и делал, что работал. Это не так. Он умел отдыхать, причем со вкусом. Среди его пристрастий были теннис и бильярд, коньки, водные лыжи и верховая езда, охота и рыбалка. Папины земляки частенько привозили из Марковки гостинцы: лук, сало, поросят, подсолнечное масло и, зная его страсть к рыбалке, огромные круглые пластины пахучего спрессованного жмыха – отходы маслобойного производства, – которому папа радовался больше всего и как заправский повар готовил из него разные вкусности для рыб. Никому не доверял. Моим братьям поручал накопать червей, разве что. Папа и маму втянул в рыбалку, причем у нее всегда был отличный клев, даже если они забрасывали удочки рядом.

А.И. Еременко на рыбалке. Подмосковье, санаторий «Барвиха». 1960-е годы

Однажды, вернувшись из Чехословакии, отец показал подарок чешского ветерана – губную гармошку и, весело подмигнув, исполнил на ней славную мелодию, чем премного удивил всех нас. Но самое главное увлечение отца – это шахматы. Он был не только любитель этой игры, но очень вдумчивый и жесткий по стилю игрок. По поводу его шахматных способностей мнение было единым – обыграть его практически невозможно, даже если он, добродушно посмеиваясь, предлагал партнеру переходить ход. Шахматы –