Маршал Еременко. Биография глазами дочери - Татьяна Андреевна Еременко Страница 35

Я предполагал вначале рассечь Курляндскую группировку противника, а затем уничтожить ее по частям. Вся операция разделялась на ряд частных операций или этапов. Первый этап – прорвать оборону противника на Салдусском направлении и овладеть городом Салдус. Второй этап – дальнейшее развитие наступления в направлении Кулдига, прорвать на этом участке оборонительный рубеж и овладеть Кулдигой и на третьем этапе – выйти к берегам Балтийского моря в районе Виндава.

27 октября наступление началось. Оборона противника была прорвана на фронте 20 км, и за первый день наступления наши части продвинулись вперед на 5–7 км, на второй день боя наши войска еще продвинулись на 6–7 км, расширив прорыв до 50 км. Однако в последующем темп наступления стал постепенно снижаться. Войска фронта несли большие потери.

В ходе нашего наступления с 27 октября по 6 ноября 1944 года мы продвинулись на 35 км в глубину и расширили полосу прорыва до 50 км. Территориально это небольшое продвижение, но по силе боев, по силе сопротивления, огневой насыщенности и количеству контратак бои последних дней не имели себе равных в течение всего 1944 года.

В боях было захвачено 2239 пленных, 16 танков и самоходных орудий; 257 орудий и минометов и много другого вооружения, уничтожено 17 750 солдат и офицеров, среди которых командир 215-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Франкевич.

Наступление, первоначально намеченное на 20 ноября 1944 года, не состоялось из-за плохой погоды. Дождь и туман не позволили провести артиллерийскую и авиационную подготовку.

Наступление началось лишь 23 ноября, но уже на следующий день его пришлось прекратить, так как с утра 24 ноября туман плотной пеленой затянул горизонт. Видимость была не более 200–300 метров. Артиллерия стреляла вслепую. Весь день мы промучились из-за непогоды и вынуждены были прекратить наступление. В действительности, несмотря на то что наступали почти вслепую, мы все же продвинулись на 13 километров

Два дня нашего наступления (23 и 24 ноября) не дали желаемых результатов.

Чтобы не нести излишних потерь, 25 ноября я приказал приостановить наступление, закрепиться на достигнутом рубеже, привести войска в порядок, командармам на совещаниях с командным составом разобрать боевые действия войск за 23 и 24 ноября и устранить все имеющие недостатки в организации боевой подготовки и проведении учений. После этого приказа в армиях открылась полоса учений и занятий подразделений и частей всех родов войск.

Здесь следует сказать и о том, как Ставка неправильно учитывала соотношение сил сторон и ослабляла наши войска, которые и без того были слабее противника. 5-й танковый корпус, более полнокровный, не принимал участия в наступлении (это тоже не могло не сказаться на нашем успехе). Буквально перед нашим наступлением Ставка приказала отправить его в распоряжение командующего Белорусскими танковыми лагерями. Таким образом, по существу, все танки были отобраны у фронта. В соответствии с директивой Генерального штаба из состава 2-го Прибалтийского фронта перед началом наступления выбывали 3-я ударная армия и 10-й танковый корпус (который мы только что укомплектовали и готовили к операции), что, конечно, еще больше увеличило соотношение сил в сторону противника. Мы подняли шум, в частности, я резко говорил с начальником Генерального штаба, сказав:

– Ставка требует, чтобы мы продолжали наступление, а распоряжением Генерального штаба войска фронта ослабляются: забирается 3-я ударная армия и 10-й танковый корпус, который мы только-только успели доукомплектовать и подготовить для наступления. Я прошу доложить Ставке, что мы убедительно просим оставить нам 3-ю ударную армию и 10-й танковый корпус. От нас нельзя забирать войска, наоборот, нас нужно усиливать. Иначе наше наступление не принесет нам успеха, не даст ничего, кроме больших потерь.

Ставка не решила солидно этого вопроса, только 10-й танковый корпус вернула обратно фронту, а 3-я ударная армия ушла в распоряжение Жукова. 10-й танковый корпус потерял время на марше на станции погрузки и обратно и опоздал, не мог участвовать в наступлении и отчасти из-за этого операция не получила должного развития. Я считал, что раз соотношение сил не в нашу пользу, то это нужно компенсировать более высокой организованностью, лучшей подготовкой к наступлению войск и т. д.

Мы договорились с 1-м Прибалтийским фронтом и с тов. Василевским начать наступление 17 декабря.

16 декабря я поднялся очень рано, в 4 часа утра. Был канун генерального сражения, цель которого – уничтожение 34-х дивизий противника, зажатых в Виндавском мешке.

Шел небольшой снег. Потеплело. Это очень меня обеспокоило. Больше месяца мы ждали в буквальном смысле у моря погоду и ее все не было. Последние деньки выдались пригожими и их нужно было обязательно использовать. В ночь с 16 на 17 декабря войска 10-й гвардейской и 42-й армий заняли исходное положение для наступления. Я приказал начальнику штаба тов. Сандалову связаться с начальником штаба 1-го Прибалтийского фронта тов. Курасовым и выяснить, как у них обстоят дела с подготовкой к завтрашнему наступлению. Курасов передал, что их войска сделали то же самое, что и наши, – заняли исходное положение для наступления, и наступление начнется одновременно, как договорились.

Наступил рассвет 17 декабря, погода оказалась нелетной, но для артиллерийской подготовки видимость была достаточной. Я настаивал на том, чтобы атаку начать, но генерал Баграмян был за то, чтобы отложить день атаки, пока погода не будет хорошей. Из разговора с ним мне стало ясно, что войска 1-го Прибалтийского фронта в действительности не занимали еще исходного положения, поэтому с такой настойчивостью тт. Баграмян и Курасов уговаривали меня не начинать наступления. Пришлось отвести соединения 10-й гвардейской и 42-й армий, занявших уже исходное положение, в тыл, а артиллерию прямой наводки, занявшую передовые огневые позиции почти на виду у противника, убирать назад.

Это нелегкое дело – дать отбой войскам, приготовившимся к наступлению. Это мероприятие не может быть не замечено противником. Таким образом, весь наш расчет на внезапность удара, вся наша маскировка и обман противника полетели к черту. Это тяжелое положение для войск, все труды пошли впустую, больше, чем впустую, во вред. Противник нас разгадал, и теперь наступать в этом направлении бесцельно. С одновременностью наступления двух фронтов получилось так, как бывает на ипподромах во время скачек лошадей. Хитрый жокей при подходе заезда к старту, откуда начинается скачка, как бы не справляясь с лошадью, то выпустит ее вперед или заузднет и тем самым срывают пуск скачки. Эта процедура повторяется снова и снова, что безусловно изматывает лошадей и ездоков. Похожее на это получилось и у нас, мы – командармы и