Создатель ChatGPT: История Сэма Альтмана - Кич Хэйги Страница 36

Стрейт – бывший радиодиджей, ставший венчурным инвестором, – пожаловался совету директоров на сложности внедрения современных методов программирования. Его компания, базирующаяся в Пасадене и выпускающая пополняемые карты для Walmart, использовала каскадный метод разработки, при котором программисты последовательно работают каждый над своим участком кода. Но Стрейт понимал: чтобы воплотить мечту о мобильном банкинге, придется перенять принципы Кремниевой долины и внедрить аджайл – гибкую методологию разработки с упором на скорость и обратную связь от пользователей, которую проповедовал Пол Грэм. Тут в разговор вступил Майкл Мориц, возглавлявший инвестиции Sequoia в Green Dot и входивший в совет директоров.

«У нас в портфеле есть компания с потрясающими специалистами, впечатляющими технологиями и руководством, которое действительно разбирается в своем деле. Но они молоды – очень молоды, – и им требуется наставничество как в личностном плане, так и для работы в крупных финансовых организациях, – сказал Мориц. – Но, черт возьми, Стив, у тебя как раз подходящий склад характера для этого».

Разумеется, слияние было выгодно и Sequoia. «Loopt к тому моменту испытывал серьезные трудности и искал покупателя, – признался позже Мориц. – Именно поэтому я сделал Стиву это предложение».

Он вызвался познакомить Стрейта с Альтманом. Однако была деталь, о которой Мориц предпочел умолчать: дела у Loopt шли из рук вон плохо. Во второй половине 2010 года компания стремительно теряла пользователей. «Они загнали эту лошадь до полусмерти, и она уже не была способна на галоп, – рассказывал Стрейт. – Скачку за соцсети к тому времени уже выиграли Facebook и ему подобные».

При посредничестве Морица Стрейт посетил офис Loopt в Пало-Альто, где Альтман засыпал его вопросами о корпоративной культуре Green Dot. «Его тревожила перспектива объединения с компанией, которую он считал технологическим динозавром», – вспоминал Стрейт. Сам он таких сомнений не испытывал: «Я всегда ценил молодые таланты и понимал, что передо мной гений. У меня было четкое ощущение, что он сможет мне помочь». Не меньшее впечатление на Стрейта произвел и Алок Дешпанде, который, по его словам, отлично умел «работать с людьми, управлять амбициями и выдавать качественный код».

В марте 2012 года компании объявили, что Green Dot покупает Loopt за 43,4 миллиона долларов наличными, включая 9,8 миллиона, направленных на удержание 30 сотрудников Loopt. «По сути, это был классический аквахайр – мы покупали команду», – признавал Стрейт. Продукты Loopt планировалось закрыть. В ходе переговоров главной заботой Альтмана было сохранить свою команду. Они должны были остаться в офисе в Пало-Альто и работать под брендом Green Dot. «Он очень преданный человек с настоящими моральными принципами», – отмечал Стрейт.

Неудачу с Loopt Альтман объяснял неверной оценкой того, как люди будут использовать цифровые технологии. «Мы оптимистично считали, что геолокация приобретет огромное значение, – рассказывал он журналу. – Пессимистичный прогноз заключался в том, что люди будут валяться на диванах и просто потреблять контент, – что в итоге и произошло. Я понял, что невозможно заставить людей делать то, чего они не хотят»[155].

Часть III

2012–2019 годы

Глава 9

«Взлететь на ракете»

Через месяц после продажи Loopt Питер Тиль вошел в битком набитую аудиторию Стэнфордского университета. Его курс «CS183: Стартап» мгновенно достиг лимита 250 студентов, и теперь счастливчики, успевшие записаться, заполняли проходы и сидели прямо на полу. Обладатель двух стэнфордских дипломов, впоследствии основавший PayPal и вложивший заработанные миллионы в Facebook на самой ранней стадии, в каталоге курсов Тиль был представлен как успешный предприниматель и инвестор, который планирует привлекать своих друзей, чтобы они поделились своим опытом создания звездных стартапов.

Однако курс, который он задумал, должен был стать гораздо более провокационным. Тиль, в детстве шахматный вундеркинд, получил философское образование в Стэнфорде, где учился у французского историка и литературного критика Рене Жирара. Миметическая теория Жирара утверждала: то, что мы воспринимаем как собственные желания, на самом деле лишь копирование чужих. По словам биографа Тиля Макса Чафкина, эта теория вкупе с травлей со стороны либерально настроенных однокурсников лишь усилила природную склонность Тиля идти против течения. Еще студентом он основал консервативный журнал Stanford Review. В 30 лет выпустил книгу с критикой университетского мультикультурализма. Позже, когда он уже стал инвестором, его противоречивая натура помогла правильно предсказать – пусть и не сумев на этом заработать – финансовый кризис. Попутно Тиль увлекся целым рядом дико экстравагантных идей, например финансировал проекты либертарианских утопий на плавучих платформах в международных водах и пытался приблизить момент, когда технологический прогресс сможет развиваться сам собой, без участия человека.

И теперь он разворачивал, пожалуй, самую противоречивую кампанию из всех: убеждал американскую молодежь бросать учебу в университете. Годом ранее он запустил программу стипендий Тиля, предлагая их перспективным молодым предпринимателям, готовым променять элитное образование на собственный бизнес. И вот он стоит за кафедрой в своей альма-матер, говоря о чем-то, казалось бы, гораздо более значительном и странном, чем простое зарабатывание денег[156].

Его курс произвел фурор. Один из студентов, Блейк Мастерс, конспектировал лекции и выкладывал записи в сеть. Эти конспекты вызвали огромный резонанс на Hacker News, веб-форуме Y Combinator, и легли в основу бестселлера 2014 года «От нуля к единице»[157], написанного Тилем и Мастерсом в соавторстве двумя годами позже. Дэвид Брукс из The New York Times посвятил целую колонку разбору основных идей курса[158]. Казалось бы, главный тезис очевиден: конкуренция на самом деле разрушительна, поэтому компаниям стоит создавать мини-монополии на новых рынках, а не биться насмерть на старых. Но это было не главное. Лекции раз за разом возвращались к главному разочарованию в жизни Тиля.

«Пик оптимизма относительно будущего технологий, вероятно, пришелся на 1960-е, – говорил в своей вступительной лекции Тиль, родившийся в 1967 году. – Люди верили в будущее. Они думали о будущем. Многие были абсолютно уверены, что следующие 50 лет станут эпохой невиданного прогресса. Но, если не считать компьютерную индустрию, ничего подобного не произошло»[159]. Вместо этого, подчеркнул он, реальные заработные платы на протяжении всей его жизни топчутся на месте. И очень немногое из тех крутых штук, о которых мечтало поколение его родителей, воплотилось в реальность. «Забудьте о летающих автомобилях, – саркастически заметил он в одной из следующих лекций. – Мы до сих пор толкаемся в пробках»[160].

Эти сетования перекликались с манифестом, опубликованным годом ранее венчурной фирмой Тиля Founders Fund. В нем осуждался отход венчурной индустрии от прорывных технологий, способных изменить мир, – таких, как полупроводники, – в пользу сервисов, решающих «незначительные или вовсе выдуманные проблемы (например, доставка батончиков Kit-Kat в офис курьерами Kozmo.com)». Автор манифеста Брюс Гибни возмущался: NASA не было на Луне уже 40 лет,