Опрокинутый тыл - Генрих Христофорович Эйхе Страница 36

Энергично взялся за «успокоение» новый управляющий губернией Троицкий. Личное письмо его от 26 февраля 1919 г. заместителю министра внутренних дел В. Пепеляеву, одному из руководителей кадетов в Сибири, заслуживает того, чтобы быть приведенным в основных своих положениях.[242]

За исключением Минусинского уезда, пережившего в ноябре 1918 г. восстание, теперь идет вооруженная борьба во всех остальных уездах губернии. Участвует до 6 тыс. штыков и сабель правительственных войск и значительно большее число красных. Борьба ведется в четырех основных районах. Под Ачинском и в северных районах его уезда отряды Щетинкина совершают налеты на станицы и села, убивают милиционеров и противников Советов. Всякая нормальная организация власти к северу от железной дороги прекратила свою деятельность. Охраняют город дружины самообороны и рота чехов. Есть гарнизон, но он вызывает опасения. В 30 км от города стоит правительственный отряд (500 солдат), но значительная часть в нем новобранцы как раз из тех деревень, где власть в руках Щетинкина и которые дали ему немало добровольцев. Для активных действий отряд непригоден. По приказу Щетинкина крестьяне прекратили подвоз продуктов для населения Ачинска и его гарнизона.

Второй очаг восстаний – Тасеевский район Канского уезда. Здесь стоял отряд полковника Красильникова и был гарнизон в 1 тыс. штыков и сабель с 4 орудиями. Против него действовало не менее 3 тыс. красных, вооруженных только охотничьими ружьями и дробовиками с самодельными пулями. Бой 17 февраля кончился неудачей для войск. Потеряв около 150 человек и пулемет, Красильников поспешно отошел на 60 км. Ведя преследование, повстанцы начали распространяться на соседние районы.

Третий очаг восстаний – район станций Клюквенная, Камарчага. Был он первоначальным, а теперь стал главным. Красных здесь до 10 тыс. человек. На участке станций Клюквенная, Могинское они подошли к железной дороге на 5—10 км, а местами еще ближе. Это дает им возможность легко и часто совершать налеты на станции, мосты, портить путь, рвать телеграфные провода и т. д. Им удалось даже спустить с рельсов бронепоезд. «Их сила, – говорит Троицкий, – в том, что они имеют лыжные отряды из прекрасных местных стрелков, прошедших школу на войне, чего нет или почти нет в правительственных отрядах».[243]

Четвертый очаг восстаний – район г. Енисейск. По последним данным, город уже окружен правительственными войсками. Красных здесь до 600 человек, главным образом коряков. Началось бегство повстанцев маленькими группами по таежным тропам и проселкам.

Особенное беспокойство причиняло врагам положение в Красноярске. Белогвардейцы отдавали себе полный отчет в том, что захват (с помощью интервентов) власти в городе абсолютно не означает разгрома руководимых большевиками революционных сил. В городской тюрьме находилось около 1200 партийных и советских работников губернии, арестованных в дни переворота. Но победа не радовала белых. Им удалось установить, что ушедшие в подполье большевики успешно ведут подготовку к освобождению заключенных и захвату города. «Напряженное состояние вокруг этого вопроса, – писал Троицкий в том же письме от 26.2.1919 г., – вызывает у русских и союзных военных властей мысль о необходимости скорейшей ликвидации заключенных советских работников вплоть до мысли отдать тюрьму на волю минут на 30». Под угрозой нападения извне и изнутри город объявлен на осадном положении, и охрану его взяли на себя 1500 солдат итальянцев и 1000 чехословаков. Собственный русский гарнизон малочислен и ненадежен: в частях его ведется большевистская агитация, уже раскрыт в одном из полков заговор. Все это привело к еще большей напряженности.[244]

Таковы основные моменты конфиденциального письма, в котором такой крупный колчаковский администратор, как управляющий одной из самых беспокойных и обширных по территории губерний, высказывается вполне откровенно по самым «больным вопросам устройства и жизни тыла». Многое из того, о чем пишет Троицкий, характерно для большинства колчаковских губерний. Все более наглеющие интервенты-оккупанты своим хозяйничаньем вызывают протесты и недовольство не только широких кругов трудящегося населения, но и видных чиновников колчаковской администрации. Собственные гарнизоны ненадежны, большинство городов охраняется интервентами. В бессильной злобе ввиду невозможности подавить восстание войсковые начальники все чаще и шире прибегают к зверским расправам с населением, не разбираясь, кто участник восстания и кто нет. Такая карательная политика приводит к обратным для власти результатам: растут районы восстаний, растет число повстанцев и партизан.

Одним из результатов тревожных донесений была поездка самого Пепеляева по ряду губерний. «Енисейская губерния, – говорится в его докладе, – надолго выбита из нормальной колеи, огромные площади ее находятся в руках большевиков, к которым относятся враждебно старожилы, а помогают активно новоселы». Силы красных Пепеляев определил всего в 3 тыс. вооруженных, так как очень много невооруженных и просто приставших в ходе борьбы к большевикам. Причиной частых неудач правительственных войск он считает малочисленность их и милиции, комплектование войск из уроженцев районов восстаний, совершенно случайный состав правительственных отрядов, бездорожье и отсутствие надежных проводников. Общий вывод Пепеляева – положение не такое уж безнадежное, но требуется скорейшая присылка хотя бы одной хорошей войсковой части – «хотя бы одной тысячи итальянцев».[245]

Значение поездки Пепеляева состоит не в том, что он сам на месте убедился в скверном положении вещей и подтвердил омскому правительству обоснованность и правильность донесений местных белогвардейских администраторов. Он мог похвастаться более важным достижением: чехи обещали не только оказывать помощь оружием при защите городов и железной дороги, но и принимать участие в экспедициях против красных в сельских районах. Был еще один результат поездки. Убедившись, что положение с каждым днем все более ухудшается, а от военного министра из Омска последовал ответ, что на усиление правительственных отрядов регулярными войсками рассчитывать не приходится, а будут даже забраны все формирующиеся части, министерство внутренних дел по согласованию со ставкой прибегло к новым способам увеличения сил. В марте 1919 г. было объявлено «постановление уполномоченного по охране государственного порядка и обеспечению общественного спокойствия» следующего содержания: «Ввиду появления в Енисейской губернии разбойничьих банд, которые под видом большевистских властей (курсив наш. – Г.Э.) нападают на селения, разгромляют и разграбляют правительственные и общественные учреждения и отдельных жителей, нахожу необходимым организацию дружин самоохраны… как это разрешено постановлением командующего войсками Иркутского военного округа от 10 февраля 1919 г.». Далее в постановлении говорилось, что дружины находятся в ведении комиссий, состоящих из начальника милиции (или лица по особому назначению) и членов от волостной земской управы, избранных населением на волостных сходах.[246]

Приведенный документ служит еще одним доказательством ухищрений и обмана, к которым вынуждены были прибегать колчаковские власти. Во-первых, в постановлении говорится не о борьбе против большевиков, а о борьбе с бандами, которые действуют «под видом большевиков». Во-вторых, дружины поступают не в распоряжение военных властей, а