И жизнь, и слёзы, и любовь дома Рюрика - Юрий Николаевич Лубченков Страница 34

и оно становилось особенно прочным. Обух же – тыльная сторона клинка – оставался более мягким, вязким: так делался закаленный клинок, идеальный в бою. До ХХ века доживет лучшая шашка – гурда – любимая опытными кавалеристами и берущая свое начало с времен Киевской Руси. В ее обух – для утяжеления удара – будут заливать в специальный желоб сзади расплавленный свинец. Таким оружием опытные воины разваливали одетого в доспехи врага в конном бою от плеча до самого седла, с одного удара начисто сносили голову быку, перерубали, как дерево, чужие мечи и сабли. Если их обладатели поскупились приобрести себе столь же грозное оружие.

Кузнецы делали не только оружие, но производили все, нужное для жизни большого государства. Работали кожевенники, гончары, начавшие применять гончарный круг еще в Х веке, ткачи, камнерезы, мастера по дереву (от плотников, могущих за день срубить избу, до тонких умельцев, из рук которых выходили настоящие произведения искусства) и кости, стеклу и драгоценным металлам.

Особенно по всем землям разошлась слава русских ювелиров.

Они делали из меди, серебра и золота серьги, подвески, кольца, ожерелья, браслеты, делали и просто вытягивая, скручивая драгоценную проволоку и используя технику зерни, сложную в работе, но красивую по виду: на заготовку украшения умельцы-златокузнецы напаивали сотни и тысячи малюсеньких шариков. Известна была русским ювелирам и скань – это когда рисунок или орнамент напаивается на поверхность изделия серебряной или золотой тончайшей проволокой. Промежутки между проволокой часто заполняли эмалью разных оттенков, создавая на небольшой площади украшения целые картины, навсегда сохранявшие сочность своих цветов. Чеканились и золотые, и серебряные оклады, украшавшие книги, которых с каждым годом на Руси становилось все больше. И все больше – местных, переписанных и вновь создаваемых здешними книжниками. На пергаментных листах.

Ювелирное украшение домонгольской Руси

Растут города. Когда-то только деревянные, сейчас они все более и более обзаводятся каменными зданиями – дворцами, храмами. Киев, Новгород, Чернигов, Смоленск, Полоцк, Суздаль, Ладога, Переяславль, Ростов, Любеч, Тмутаракань, Перемышль и еще, и еще были широко известны за пределами Киевской Руси. Они создавались ныне не как места проживания племенной знати (каким некогда был зачахший ныне Искоростень) и священных мест языческих божеств, что было некогда одной из главных причин их возникновения, но прежде всего как центры торговли и ремесел, политической и административной власти, места почитания новых христианских святых.

Старые и новые торговые пути приманивали к себе многих. И на них росли и крепли города, входившие в историю страны и сами становящиеся ее частью: в X–XI веках страна будет насчитывать около тридцати городов с центральным укреплением, к середине XIII века их будет более шестидесяти. Каменные постройки – свидетельство увеличивающегося значения города, его богатства и силы, – кроме уже всеми признанных центров русской жизни, будут вестись в Белгороде, Турове, Рязани, Пскове, Вышгороде и еще десятке городов.

Русь в Европе зовется «Гардарикой» – страной городов. Здесь они возникнут раньше, чем в Скандинавии, Венгрии, Польше. И это несмотря на то, что тут они создавались собственными потребностями, собственной нуждой и волей, а не как в Западной Европе, где многие города того времени – конкуренты по величине, численности жителей, богатству, значимости и известности с Киевом, Черниговым, Новгородом – произрастали из мест старых римских крепостей и городков. Таких как Лондон, Кельн, Арль, Марсель, Рим, Равенна и другие. Естественно, как и на Руси, они, эти города, возникали на стратегически важных (в Древнем Риме жили весьма умные люди), прежде всего с военной точки зрения, местах как центры обороны и сдерживания, центры распространения политического и торгового влияния.

Города начинались с «детинца» – крепости, главного узла обороны, где в случае опасности могло укрыться все население.

Они были обнесены высокими и крепкими стенами со сложной системой укреплений, включая рвы, мосты, башни. Здесь строили себе дома-дворы князья – в городе, а не в крепости – его ближайшее окружение, высшие чины православной церкви. Здесь возводились монастыри и храмы, селились ремесленники (со своими семьями, подмастерьями, учениками, тут же они строили и свои мастерские), торговцы-купцы, от самых богатых и именитых, торговавших с ближними и дальними странами, до мелких, выходивших на базары с небольшими лотками или ходивших с ними по домам, предлагая собственноручно изготовленный нехитрый товар. В городах же селились и купцы иностранные, привозившие издалека на Русь то, что здесь еще не делали или делали хуже, нежели в дальних странах. Были целые кварталы европейских и восточных торговцев, живших и торговавших вдали от дома. Так же на их родине селились и русские купцы – в том же Константинополе.

Золотые ворота в Киеве. Реконструкция

Князья любили города – средоточие общей жизни и своей власти – всячески развивали их, укрепляли, украшали. С христианством на Русь приходит массовое каменное строительство, прежде всего храмов-церквей, и здесь уж каждый князь старался не отстать от соседей, превзойти их. В 1037 году при Ярославе был построен в Киеве знаменитый Софийский собор. Храм Св. Софии (мудрости) был главным в Византии, тем самым Ярослав давал понять империи, что Русь становится ей ровней.

Софийский собор был возведен в 1037 году на месте прошлогодней победы над печенегами. Разгром был страшный, и печенеги после него не оправятся. Почти двадцать лет степняки сидели тихо, опасаясь Ярослава брата, смирителя многих кочевников. Но Мстислав умер…

Последние годы своего княжения, правя не силой, но разумом, он редко предавался молодецким забавам, все больше читал, догонял в учености старшего брата. Думал, что будет с Русью после них, сыновей Владимира. Однако бывали дни, когда он вспоминал старое, и дабы доказать себе и успокоить людей – нет, еще не дряхл и бессилен их князь, еще может он все, бросался в азарт охоты. И на одной из таких охот он и подхватил лихорадку.

И что-то, видимо, не стало сопротивляться ей, ибо, поболев малое число дней, Мстислав умер.

Степь прослышала про происшедшее с Мстиславом и, зная, что Ярослав ныне в Новгороде, решила, что пробил ее час. На Киев двинулось редкое по своей многочисленности войско. Срочно вернувшийся с севера Ярослав остановил и разгромил его у самых городских стен. Битва продолжалась с рассвета до заката. Люди уже изнемогали под тяжестью доспехов, рука с оружием не поднималась, чтобы поразить врага, и не было сил удержать в ней и щит, отражая удар неприятеля. Кони падали, не выдерживая целый день без воды. Люди же держались. Каждому воину Ярослава приходилось