Цвет империи - Дмитрий Маркович Губин Страница 27

Императорский Киевский университет св. Владимира.

Открытка нач. XX в.

И тут оказалось, что «иметь в виду» поначалу придётся не только философский, но и юридический факультет. В момент открытия заработает только философский с двумя отделениями: историко-филологическим и физико-математическим. На первый курс были зачислены 62 студента.

В состав Первого (историко-филологического) отделения философского факультета входили кафедры: философии; греческой словесности и древности; римской словесности и древности; русской словесности; всемирной и русской истории.

В составе Второго (физико-математического и природоведческого) отделения открыли кафедры чистой и прикладной математики, астрономии, физики и физической географии, химии, минералогии и геогнозии, ботаники, зоологии, технологии, сельского хозяйства, лесоведения и архитектуры.

На момент начала занятий в университете преподавали 17 человек, а административные функции выполняли 12 чиновников.

Храм науки решили временно разместить в частных помещениях на Печерске. Наибольшим из арендованных домов был двухэтажный каменный дом капитана Корта, располагавшийся на территории нынешнего Мариинского парка.

Уже на рубеже 1833–1834 годов Министерство народного просвещения обратилось к Академии художеств с просьбой объявить конкурс на подготовку проекта здания Киевского университета, что и было сделано 25 января 1834 года.

«Здесь русский дух, здесь Русью пахнет»?

27 июля 1834 года состоялось торжественное открытие университета.

Вот как его описывает первый историк вуза Виталий Яковлевич Шульгин (основатель газеты «Киевлянин» и отец знаменитого думца):

«В 9 часов утра сословия университета отправилась в Печерскую лавру для слушания божественной литургии, которую совершил высокопреосвященнейший митрополит Киевский и Галицкий Евгений и после которой профессором богословия протоиереем Иоанном Скворцовым было произнесено слово о свойствах Великого просветителя России Святого князя Владимира. По окончании литургии и молебствия ученое сословие возвратилась в дом университета, куда собрались знатнейшие воинские и гражданские чиновники и многочисленное дворянство трёх западных губерний, прибывшее к этому дню в Киев».

Затем митрополит окропил святою водою помещения. Синдик прочёл доклад о состоянии учебного заведения. Хор певчих пропел «Боже, Царя храни».

Фон Брадке обратился к родителям студентов с надеждой о сотрудничестве, а также сообщил, что юридический факультет будет открыт сразу по окончании составления Свода законов Российской империи. Губернские предводители дворянства выразили благодарность государю на польском языке. Ректор поднёс дипломы почётных членов университета митрополиту Евгению (тому самому, которому когда-то посвящал стихи Гавриил Державин), фельдмаршалу Фабиану фон Остен-Сакену и генерал-губернатору Левашову. По прочтении ещё нескольких речей фельдмаршал Остен-Сакен вручил шпаги новым студентам.

В 1835 г. был открыт юридический факультет, а в 1841 г. – медицинский, созданный на базе ликвидированного Виленского университета.

«Под непосредственным руководством архитектора Викентия Беретти было возведено здание в стиле классицизма («красный корпус». – Ред.), которое и до сих пор является главным корпусом университета. Рядом с ним профессор Траутфеттер заложил ботанический сад, функционирующий и сегодня. Переход университета в собственное большое помещение и принятие в 1842 г. нового университетского устава сделали возможным последовательное реформирование кафедральной системы – количество кафедр выросло с 20 до 37», – говорится на сайте университета.

Однако гладкой истории не получается, по крайней мере до введения нового устава.

Как ни старались попечитель фон Брадке и ректоры Максимович и Цих превратить вверенное им заведение в светоч русской культуры, состав студентов был по преимуществу польский. И настроения среди них были соответствующие.

В 1838 году в университете был открыт политический заговор Мациевского и других 18 студентов, вследствие чего университет был временно закрыт, а Е. Ф. фон Брадке был вынужден подать в отставку и 5 декабря 1838 года был уволен от должности попечителя с назначением членом главного правления училищ.

За дело взялся генерал-губернатор Дмитрий Гаврилович Бибиков.

На два года университет был закрыт как бы на карантин, профессора и студенты переведены временно в другие университеты, а затем, после этих мер, «продезинфицированный» университет был открыт вновь и заработал в полном объёме. Николай Костомаров так описывал обстановку в нём после этих жестоких мер:

«О тогдашнем состоянии университета Св. Владимира могу сказать только, что он в то время не избегал недостатков, общих всем нашим провинциальным университетам того времени, но в нем меньше вкралось той нравственной язвы, которая одолевала Харьковский университет, где большая часть профессоров держали у себя на квартирах студентов, брали с них тройную цену и за то проводили их на степени обыкновенно недостойным образом, так как всегда почти у профессоров квартировали плохие студенты.

Нельзя сказать, чтобы Киевский университет был совсем чист от этих злоупотреблений, но в меньшей степени был заражен ими, чем Харьковский: по крайней мере, число профессоров, державших у себя на квартирах студентов, в Киеве не составляло большинства, как в Харькове. Собственно по отношению к достоинству преподавания в Киеве можно было указать на несколько бездарностей, но также отметить между профессорами и несколько лиц, с честью занимавших кафедры…

Студенты по своему настроению резко выделялись в две партии: русскую и польскую. Симптомы национальной враждебности, которые так резко отличали Киевский университет впоследствии, тогда еще были в зародыше или по крайней мере не смели проявляться слишком рельефно при зорком наблюдении генерал-губернатора Д. Г. Бибикова».

Но даже суровость бибиковских мероприятий медленно приносила свои плоды. Н. Костомаров вспоминал:

«Тогдашнее стремление правительственных элементов к обрусению края произвело то, что поляки не смели себя называть поляками, а называли католиками, что выходило забавно: слово «католики» в Киевском крае теряло своё повсеместное значение вероисповедания и стало означать как бы какую-то национальность; но, отличая себя католиком, поляк, однако, ни за что бы не назвал себя русским, потому что в этом крае и слово «русский», наоборот, перешло как бы в значение вероисповедания. Этим, собственно, только и ограничивалось тогдашнее обрусение.

Поляки все-таки исключительно говорили по-польски и не хотели знать по-русски; приобретая знание русского языка поневоле в училище, поляк считал как бы нравственною необходимостью поскорее забыть его. Интеллигентный язык во всем крае был исключительно польский, и даже крестьяне поневоле должны были усваивать его…

Судя по экзаменам – как вступительным, так и переводным, я имел случай вывести заключение, что поляки вступали в университет с лучшею подготовкою, чем русские, и это зависело уже не от школьного учения, а от первоначального домашнего воспитания».

Лишь после целенаправленной работы генерал-губернатора Бибикова и министра Уварова качество и количество русского студенчества возросло, и университет смог похвастать знаменитыми профессорами и выпускниками. Но это было достигнуто несколько позже и требует отдельного рассказа.

Михаил Остроградский: стал академиком,