Луначарский. Дела и годы наркома просвещения - Сергей Николаевич Дмитриев Страница 26

Сообщал нарком об успехах хлебозаготовок на Алтае, притом что железная дорога просто не справляется с отправками хлеба («два элеватора, которые я здесь видел, забиты наглухо, и целые сотни тысяч пудов хлеба лежат в так называемых табарах»), а также о том, что «кулацких настроений немного». Часто подавались вопросы о том, что «Троцкий ратовал за борьбу с кулаком, а вот теперь партия пошла сама на это»: «На все это, конечно, давались соответственные достаточно резкие разъяснения»[72].

Как видно по сибирской поездке, Луначарский чувствовал себя тогда, что называется, «на коне». Это же показала через два месяца очередная командировка, на этот раз в Поволжье. С 16 по 27 марта 1929 г. нарком посетил Оренбург, Самару, Сызрань, Пензу, где занимался больше культурными вопросами, но он заехал также в несколько станиц, где познакомился с ходом коллективизации и развитием сельского хозяйства. Кроме этого Луначарского ждали две трехдневные поездки в Ленинград в апреле и июне 1929 г., две поездки такой же продолжительности в июне в Ростов-на-Дону и в Орехово-Зуево, связанные в целом с вопросами образования, а главное, почти месячная командировка в Женеву и Берлин с 12 апреля по 10 мая на Конференцию по разоружению. В целом за первую половину 1929 г. нарком провел в командировках более 50 дней, показав свои «мобилизационные качества». И это происходило за несколько месяцев до отставки Луначарского, который ушел со своего поста, еще имея в себе «боевой заряд».

История «Писем к Луначарскому» В.Г. Короленко

Ленин и Короленко: связь двух судеб

Главным публицистическим произведением замечательного русского писателя В.Г. Короленко 1917–1921 гг., а пожалуй, и всей его жизни являются «Письма к Луначарскому». Не говоря уже об их многогранном, порой провидческом содержании, насыщенном страстными размышлениями на темы революции, много вопросов вызывает сама история создания писем и взаимоотношений их автора со своим адресатом Луначарским и «крестным отцом» этой «переписки» – Лениным. Воссоздание этой многогранной истории позволит не только по-новому взглянуть на фигуры участников переписки Короленко, но и затронуть ряд проблем более общего плана. А начать следует с того, как были связаны имена Ленина и Короленко до весны 1920 г., когда история «Писем к Луначарскому» начала свое конкретное развитие.

Вступление Ленина в политическую деятельность происходило в Поволжье в годы, названные Горьким для Нижнего Новгорода «временем Короленко». Молодой гимназист и студент не мог не испытывать некоторой тяги к одному из кумиров демократической молодежи конца 80-х – начала 90-х гг., автору «Сна Макара» и очерков «В голодный год». И хотя вскоре эта тяга должна была остыть с ростом критического отношения юного Владимира Ульянова к народничеству, он надолго сохранил в себе уважение к одному из самых популярных писателей России рубежа XIX–XX веков.

Жизнь полна удивительных совпадений и встреч в судьбах многих людей. Одно из таких совпадений имело место в конце XIX века, когда незадолго до своего отъезда в Шушенское к сосланному туда Владимиру Ульянову с именитым писателем познакомилась Надежда Крупская. Она готовила тогда в Петербурге к поступлению в гимназию двенадцатилетнюю дочь Короленко Софью, приходя в дом писателя. В 1926 г. Н.К. Крупская сообщала в письме к воспитанникам детской колонии имени Короленко: «…Я знала немного Владимира Галактионовича и лично. В 1898 г. – перед ссылкой я была учительницей и готовила в школу дочку В.Г. – Соню. Она была очень славной девочкой и страшно любила отца». Совершенно естественно, что Надежда Константиновна не могла не рассказать о своем знакомстве мужу. В том же письме 1926 г. Крупская признавалась: «В.Г. Короленко – один из любимых моих писателей. Из каждой строчки его сочинений видна его большая любовь к людям…»

Впервые сам Ленин упомянул о Короленко в 1899 г. в своей книге «Развитие капитализма в России». Высказываясь о невозможности превращения «массы неимущих» кустарей в «самостоятельных хозяев», он сослался на показательный образ «единичного героя самодеятельности» Дужкина из «Павловских очерков» писателя, в которых была ярко изображена безысходность попыток задавленных жизнью кустарей разбогатеть и пробиться в люди[73]. Несомненно, Ленин был знаком не только с «Павловскими очерками», но и другими произведениями писателя, которые он высоко ценил. Об этом может свидетельствовать хотя бы тот факт, что, поддерживая в начале 1904 г. инициативу создания библиотеки и архива ЦК РСДРП в Женеве, Ленин составил список авторов отдела художественной литературы, куда наряду с Пушкиным, Толстым и другими писателями-классиками включил Короленко[74].

Владимир Галактионович Короленко еще в начале XX века стал признанным мастером прозы и непререкаемым «нравственным авторитетом»

Но, пожалуй, самое любопытное в отношениях молодого революционера к писателю заключено в одной исторической загадке, которую нам, видимо, вряд ли удастся с достоверностью разгадать. Касается она происхождения псевдонима, выбранного для себя Владимиром Ильичем. В 1940 г., отвечая на вопросы, поставленные Институтом Маркса – Энгельса – Ленина при ЦК ВКП(б), его брат Д.И. Ульянов писал: «На второй Ваш запрос о происхождении псевдонима Ленин должен сказать, что с Владимиром Ильичем я лично об этом никогда не говорил, но имею основание предполагать, что этот псевдоним происходит от названия реки Лена, так прекрасно описанной Короленко». Следует ли из этого, что В.И. Ульянов взял себе псевдоним под впечатлением от сибирских рассказов Короленко, где река Лена нашла одно из первых ярких воплощений в художественной литературе? Может быть, и так… Ведь факты не противоречат этой версии. Сибирские рассказы Короленко «Мороз», «Последний луч», «Государевы ямщики», действие которых происходит на Лене, были впервые опубликованы в январе и феврале 1901 г. в журнале «Русское богатство». А первая подпись новым псевдонимом появилась у Ленина в мае того же года под одним из писем и в декабре под статьей. Известно также, что в 1901 г., как и в более ранние годы, Владимир Ильич постоянно читал «Русское богатство».

В 1907 г. в «Проекте речи по аграрному вопросу во второй Государственной думе», упомянув о сборнике статистических материалов, обработанных неким С.А. Короленко, Ленин предостерег против смешения этого «реакционного чиновника» с «прогрессивным писателем» В.Г. Короленко[75]. Впоследствии подобная оценка творчества и деятельности Короленко неоднократно повторялась большевиками.

В.И. Ленин в своем кабинете в Кремле. 28 ноября 1921 г.

В отношении Ленина к Короленко до Октябрьской революции, по-видимому, в единстве находилось и признание Лениным яркого художественного таланта писателя и восприятие его как демократа, отдающего свои силы народному благу. Ситуация во многом изменилась после Октября, когда политические интересы пришедших к власти большевиков стали почти всеобъемлющими, не оставляя вне своего охвата ни одну зону общественной жизни,