И жизнь, и слёзы, и любовь дома Рюрика - Юрий Николаевич Лубченков Страница 24

К этому времени жреческое сословие представляло собой весьма сложную организацию-иерархию. Появившись в каждом роде с началом образования религии, жрецы в конце концов образовали из себя вторую привилегированную группу, соперничающую по власти и влиянию на людей с вождями. Бывало, что вождем и жрецом был для племени один и тот же человек. И если вождь не часто мог стать жрецом, то верховные жрецы веры у многих народов в древности становились вождями, царями, князьями. Ибо за их плечами были капризные и непонятные боги. И реальные знания, необходимые роду-племени. У всех народов давних времен именно жрецы были хранителями знаний – от мифов-легенд своих предков до тайных знаний, приносимых издалека. От умения составить мудрый и правильный календарь, необходимый земледельцу, до искусства врачевания, когда заговорами, травами, особыми физическими упражнениями они успешно лечили многие болезни…

Сначала каждый жрец племени умел сделать все, но по мере развития общества, усложнения языческой веры, увеличения суммы знаний они понемногу начинают заниматься в основном чем-то одним. Так, у славян в эту эпоху существовали волхвы-облакопрогонители, ответственные за предсказание погоды и должные магическими заклинаниями влиять на нее, если она уж слишком не соответствовала ожиданиям людей. Волхвы-целители, весьма почитаемые, ибо почти все обращавшиеся к ним получали облегчение и здоровье.

Волхвы-хранильники, создатели защитных амулетов для людей от всех сил зла, что могут покуситься на человека в любое время дня и ночи – защиты от смерти, болезни, голода, разорения, нелюбви и прочего, что несет человеку несчастье.

Волхвы-кощунники в особые дни рассказывали своим соплеменникам истории-мифы об их роде, об окружающем мире, о том, что происходило в нем с давних времен и по сие время.

Были тщательно и подробно разработаны версии происхождения всего окружающего мира и взаимоотношения всех его частей – неба, солнца, земли, воды, воздуха, огня. Каждой стихии соответствовало свое особое божество или даже несколько богов, тесно переплетающихся между собой в сложной системе взаимоотношений, что проистекало из сложности окружающего мира.

Ритуалы веры язычников были тщательно разработаны и сложны, жрецы многочисленны и авторитетны. Именно на них-то и решили опереться Владимир с Добрыней в своей битве за великокняжеский престол. На тех, кто был сейчас с ним и войском, и на будущих своих союзников, если все пройдет как задумано, – высших жрецов главных племен, и прежде всего жрецов Киева.

Все вместе волхвы после взятия Киева предложат еще один способ укрепить его власть – создать новый пантеон, новую иерархию богов, которая бы наглядно отразила власть князя и княжеско-дружинного бога Перуна. Предложение князю и его наперснику понравилось – ибо еще многие старые боги, и прежде всего их жрецы, оспаривали главенство Перуна, вспоминая прежних главных богов. А отсюда могла возникнуть мысль, что и князь – не главный. Поэтому, когда князь и жрецы окончательно утвердили список тех богов, которым отныне надлежало поклоняться Руси, среди них не окажется места Роду и Велесу, и в него войдут предводительствуемые Перуном лишь Стрибог, Даждьбог, Хорс, Макошь и Семагл – бог растений и корней.

Приняв этот пантеон и начав его распространять во всех племенах, по всем городам Руси, князь еще раз подтвердит свою крепость в вере, которую ныне он демонстрировал в Полоцке, обрушившись со зловещим ритуалом-казнью на род-семью проигравшего князя, все мужчины которого были убиты.

Что до судьбы Рогнеды, то подобное ритуальное действо ни в коей мере не роняло достоинства женщины, ибо это была фактически политическая акция. В дальнейшем Рогнеда станет главной женой Владимира и родит ему четырех сыновей и двух дочерей. Он любил ее и особенно отмечал изо всех их детей старшего – Изяслава, который родится вскоре после ухода князя из Полоцка. Именно Изяслав и спас мать, когда через десять лет брака Владимир решит принять христианство, отказаться от всех своих языческих привязанностей и взять в жены лишь одну женщину – византийскую принцессу Анну, скрепив тем самым договор о мире и союзе с империей.

Княжение Владимира Святославича в Киеве; воздвижение по его повелению на холме деревянных фигур бога Перуна и других языческих божеств. Радзивилловская летопись

Гордая Рогнеда, которую в замужестве называли Гориславой, намекая на значение ее бывшей родни и ее участь, не смирилась с позором оставления ее мужем. Она решила зарезать сонного мужа, но тот, к своему счастью, проснулся и успел выбить нож из дрожащей руки жены – ведь непросто решиться убить отца твоих шестерых детей. Владимир был настроен более решительно, чем жена. Он вышел из опочивальни, бросив через плечо испуганной женщине, чтобы она готовилась к смерти. И Рогнеда приготовилась. Когда на следующий день Владимир с мечом в руке вошел к жене и направился к ней, его остановил возглас Изяслава, крикнувшего, что отец здесь не один.

Князь обернулся и увидел своего сына, идущего к матери также с мечом в руках. Может быть, будь это не Изяслав, Владимира не остановило бы и присутствие ребенка, но это был сын, которому он дал жизнь в день убийства его деда и дядей. И князь лишь с укором посмотрел на жену и, бросив меч, вышел из горницы. Вскоре он выделил ей Полоцк, и она уехала с детьми жить и править туда.

Впрочем, до этого еще утечет много воды и произойдет множество событий. А пока – после взятия Полоцка – войско Владимира, в состав которого он включил и западных кривичей, признавших законность его власти, двинулось на Киев.

Киевский князь забеспокоился, киевляне были ненадежны.

Ибо Ярополк, воспитанный при дворе бабки-христианки и проникшись идеями новой веры (хотя из политических соображений и продолжавший исповедовать язычество), опирался на двор и дружину, доставшуюся ему по наследству от Ольги (дружина Святослава почти вся пала в походе), а в приближенных княгини и в ее войске было множество христиан. Они противостояли населению Киева, состоявшему из язычников. Так что князь был вынужден балансировать между дружиной и посадом, христианами и язычниками.

Отдавая дань значимости горожанам-язычникам, он приближает к себе воеводу Блуда (ибо Свенельд после убийства князя Олега вскоре уехал к себе домой – на Балтику, его более ничего не держало в Киеве: денег всех в могилу не возьмешь, смерть же сына подрубила его волю) – воеводу не дружины, а главу городского ополчения.

Однако, не выражая энтузиазма сражаться под знаменами Ярополка, киевляне тем не менее сохраняли ему формальную лояльность, ибо его власть