Луначарский. Дела и годы наркома просвещения - Сергей Николаевич Дмитриев Страница 22

По-своему это превосходный человеческий материал. Если бы нам удалось когда-нибудь перемолоть эти камни на нашей социалистической мельнице, получилась бы первоклассная мука, но можно легко и переломать всю мельницу.

То, что живет рядом и, конечно, в большем количестве – это и есть настоящая беднота… Благодаря наличию этой бедноты в деревнях западных уездов поддерживается равновесие. Бедноту пришлось кормить, отбирая последний лишний пуд у кулака, но бедноту, тем не менее, мы кормим очень плохо, скот реквизируем и у нее, поэтому беднота не стоит всецело на советской точке зрения, а только как-то платонически ей симпатизирует и пока что не слушается кулачка, заущивая его в лес, в «зеленую армию».

Можно сказать с уверенностью, что если бы мы смогли немножко ласковее относиться к этой бедноте и что-нибудь для нее сделать, то, несомненно, она целиком и преданно пошла бы за нами. Если же, кроме постоянно новых тягот и разорений, которые, несомненно, несут с собой все новые и новые реквизиции и мобилизации, мы ничего не смогли принести низшим слоям деревни, она может быть вовлечена кулачьем в самые худшие авантюры»[46].

«Мы постоянно пляшем на похоронах» – так охарактеризовал нарком методы большевистского руководства и настаивал: чтобы избежать надвигающейся катастрофы, голода, нужно немедленно и решительно избавиться от бюрократизма, административного произвола. Общий итог своей командировки Луначарский подвел в письме к Ленину: «Свою поездку я в общем считаю удачной и целесообразной, кое-где пришлось произвести аресты и почистить, но в общем впечатление мое такое: несмотря на голод на местах, если судить по Костромской губ., дело идет гораздо лучше, чем мы из Центра предполагаем: люди выросли и приобрели опыт, и к ним надо относиться с большим доверием…»[47]

Обратим внимание: «кое-где пришлось произвести аресты и почистить»… Из этого ясно, что нарком не чурался репрессивных мер, действуя совместно с чекистами. И все же главным для него было другое – состояние культурной жизни в провинции. Побывав в школах, домах ребенка, на рабочих факультетах, в театрах, музеях, местном университете, он передал неожиданно оптимистичное общее впечатление от поездки: «В Костроме достигнуты результаты изумительные. Я не боюсь ошибки, утверждая, что относительно Кострома обогнала столицы. Хочется думать, что Кострома не представляет собой блестящего исключения, а в некоторой мере характеризует собой общий уровень работы в провинции. Если бы это было так, то можно было бы сказать с уверенностью, что вопли о крушении дела народного образования в силу нашей чрезмерной нетерпеливости представляют собой обывательскую кляузу. Конечно, кое в чем острый кризис сказывается мучительно, но поступательный ход заметен совершенно явственно…» Особенно наркома поразил тот факт, что «в Костромской губернии имеется 400 зарегистрированных театральных кружков. До революции во всей России не было столько»[48].

Ленин посчитал, что со своей миссией в Костроме и Ярославле Луначарский справился, и всего через три месяца направил его в новую командировку.

А.В. Луначарский выступает на митинге по случаю установки скульптуры Свободы в Москве. (РИА «Новости»)

В 1928 г. Луначарский в газете «Красная звезда» вспоминал о своей «военной биографии»: «В течение почти всей гражданской войны я почти непрерывно отрывался от своего наркомата и в качестве представителя Реввоенсовета Республики ездил на разные фронты. Моей обязанностью было освещение различным красноармейским частям общей политической ситуации. Само собой разумеется, что за это время у меня накопилось очень много воспоминаний, которые, может быть, и будут когда-нибудь мною напечатаны».

В «Красной звезде» Луначарский вспоминал эпизод, связанный с его поездкой в Тулу в качестве представителя Реввоенсовета в октябре 1919 г. Вернувшись, он доложил Ленину «о Тульском укрепленном районе и о напряженной деятельности товарищей, которым поручено блюсти за ним, о сравнительно бодром впечатлении, которое произвел на меня гарнизон во время парада, о крепких настроениях рабочих… Выслушав все, он как-то слегка потемнел, нахмурил брови и, не глядя на меня, сказал:

«Да, Тульский укрепленный район – это серьезно, там нужно отстоять подступы к Москве. Очень важно не уронить настроение самого населения. Необходим не только серьезный контроль, чтобы внутрь района не заползла измена, необходимо также вовремя поддержать бодрость. Не думаете ли вы, Анатолий Васильевич, что вам лучше всего вернуться в Тулу?.. И я бы попросил вас вернуться оттуда только в том случае, если деникинцы откатятся»[49]. Как вспоминал о Луначарском участник тех событий в Тульском укрепрайоне В. Торопов, «когда он спал – неизвестно. Похудел. Его фигура мелькала повсюду»[50]. Подчеркнем, что именно в это время «подтянувшийся» Луначарский, как свидетельствуют его фотографии, все более приобретал «воинственный вид», носил военные фрэнчи, как бы оправдывая свой старый псевдоним Воинов.

После возвращения из Тулы в Москву Луначарский вновь посетил Ленина. И конечно, отчитываясь о сделанном, особое внимание обращал на свою агитаторскую работу, которая была особенно нужна на передовой. Главком Вооруженных сил Республики И.И. Вацетис так формулировал эту задачу: «Для приведения в порядок и быстрого формирования намеченных для Восточного фронта резервов необходима самая интенсивная работа политических деятелей над созданием должной дисциплины в войсковых частях. Необходимо путем ораторского слова снова поднять настроение в войсках, которое под влиянием утомления в значительной степени пало как среди командного состава, так и среди красноармейцев»[51].

В следующий раз Луначарский был направлен на Южный фронт, где пробыл более полумесяца, с 28 октября по 14 ноября 1919 г. Здесь он оказался в эпицентре драматических событий. В начале октября бывший Южный фронт был разделен на два фронта: Юго-Восточный фронт в составе 9, 10 и 11-й армий и Южный фронт в составе 8, 13 и 14-й армий. Последним командовал А.И. Егоров, членами Реввоенсовета были И.В. Сталин (с 3 октября 1919 г.), М.К. Владимиров и Л.П. Серебряков. 12-я армия, взаимодействуя с войсками Южного фронта, до конца ноября подчинялась непосредственно Главному командованию Красной армии, но потом была включена в состав Южного фронта. Контрнаступление этого фронта началось 11 октября 1919 г. довольно успешно: 20 октября был освобожден Орел, 24 октября – Воронеж. 12-я армия 15 октября 1919 г. захватила у деникинцев Киев, правда, всего лишь на 3 дня. Продолжая наступление, она 27 октября освободила Бердичев, а 6 ноября – Чернигов. После этого частям армии удалось 11 декабря освободить Полтаву, а 16 декабря вновь был захвачен Киев. Так развертывалась борьба 12-й армии Южного фронта, в которую и попал во время боев за Чернигов Луначарский.

А.В. Луначарский и член Реввоенсовета 12-й армии Ян Гамарник. Одесса, 1920 г. (РГАСПИ)

Агитацию нарком