Любовь, страсть, интриги византийских императриц - Евгений Викторович Старшов Страница 20

(выход произведенного из производящего) – возвращение (произведенного в производящее). При этом производимое и производящее диалектично имеют меж собой и общее, и различительное. Растолковывая процесс эманации, он между Единым и Умом помещает «божественные числа» (в чем видно его увлечение пифагореизмом) – чистые формы мысли, оторванные от всякой реальности, отчего Ум и становится единством многообразного. Ум и Душа делятся на великое множество аспектов, распределенных по тройкам (триадам), семеркам (гепдомадам) и т. д., что совершенно излишне здесь воспроизводить. Материя, по Проклу, – эманация триады предела, беспредельного и их смешения, поэтому она сама вовсе не есть зло, как часто утверждали гностики и некоторые неоплатоники, да порой и сам Платон: напротив, материя создана божеством как необходимое условие для возникновения этого мира. Зло, по Проклу, – всего лишь побочный и неизбежный продукт взаимодействия различных сущностей.

Прокл разделял учение Плотина о «возвращении» души к Единому посредством многоступенчатого восхождения, и здесь он обозначил очередную триаду: эрос, истина и вера. Эрос, вполне в духе учения Платона, готовит человека к состоянию экстаза, истина приближает его к божеству, вера помогает душе слиться с божеством в мистическом экстазе. Все это периодически возможно при жизни, но полное слияние будет только после смерти.

После Прокла Академия все сильнее клонилась к упадку, пока в 529 г. Юстиниан не лишил ее государственных дотаций, отчего она и прекратила свое существование (нередко пишут об особом декрете императора, запретившем Академию, но его просто не существовало в природе); Агафий Миринейский описывает горькую Одиссею последних афинских философов, эмигрировавших в Персию, где, как они слышали, царь и все люди чтили философию и вели высокоморальное существование; реальность, однако, настолько потрясла их, что они, несмотря на угрозу казни от рук христиан, были вынуждены вернуться в свое отечество.

Об отношениях нового (христианского Константинополя) и старого (языческих Афин) миров хорошо пишет Ф. Грегоровиус: «Через заложение Византии, правда, создалась не только соперница и повелительница для Афин, но возникло начало, прямо-таки враждебное языческому эллинизму. Блеск древней праматери мудрости потускнел перед новым созвездием, ибо это последнее возвестило человечеству умственное преобразование, в процессе которого городу Платона не суждено было отмежевать себе никакого положения. Значение Афин в мировой жизни покоилось исключительно на образовательном влиянии классической древности, а одновременно с последним пал и сам “город мудрости”. Вскоре византийцы стали уже на Древнюю Грецию взирать презрительно, сверху вниз, а афиняне, в свою очередь, с ревностью и ненавистью посматривали на то местечко, которое некогда целиком снабжало Афины зерном».

Императрица Афинаида-Евдокия. Фрагмент византийского изображения рубежа IX–X вв., отчего в ней порой видят третью жену Льва Мудрого. Археологический музей Стамбула, Турция

Так, мы познакомились с той средой, в которой возрастала императорская невеста, о которой церковный историк и поэт XIV в. Никифор Каллист Ксанфопул писал: «Она была необыкновенно даровита и своим отцом обучена разнообразным наукам: знала не только по-гречески, но и по-латыни и была сведуща в философии, практической и теоретической, и всем логическим доказательствам и антитезам научена, как никто другой. Знанием астрономии, геометрии и науки чисел она превосходила всех своих современников» (кстати, он единственный дает нам основание рассчитать примерный год рождения Афинаиды – 401, указывая, что она вышла замуж в 20 лет). Может, славословие несколько преувеличенно – но, с другой стороны, какой смысл льстить через 9 веков? И разве не такова же была Ипатия Александрийская?.. Современник, Сократ Схоластик, тоже ведь отмечал: «Будучи дочерью софиста Леонтия, она (Афинаида. – Е.С.) была образована и наставлена отцом в науках всякого рода» («Церковная история», VII, 21). Хронист VI в. Иоанн Малала дал ей всестороннюю лестную характеристику: «Юная женщина с замечательной внешностью, утонченная в манерах, с хорошей фигурой, обладающая даром красноречия, эллинка, девственница и дочь философа». Был и такой отзыв, что она одна объединила в себе достоинства трех античных богинь, споривших о том, кто из них прекрасней: византийский льстец сказал, что у Афинаиды-Евдокии – ум Афины, стать Геры и красота Афродиты. Иоанн Цец в XII в. упоминает в своих «Хилиадах» (52f), что Афинаида, «премудрая дочь великого Леонтия», училась у Ориона Фиванского и Иперехия, отчего полагают, что она могла получить «дополнительное образование» в Александрии Египетской в период примерно до 415 г.

А что же представлял собой жених и место его обитания? Феодосий II (401–450 гг., правил с 408 г.) родился в Константинополе 10 апреля 401 г. и был единственным выжившим сыном императора Аркадия и Евдоксии. Назначенный соправителем отца уже в годовалом возрасте, после его смерти (1 мая 408 г.) официально начал самостоятельное правление. И поистине, лишь официально. Всю его жизнь всегда кто-то правил «за него» – сначала регент Анфимий, потом – отстранившая временщика властолюбивая сестра императора Пульхерия (399–453 гг.), самопровозглашенная Августой в 414 г. и обратившая столичный двор в монастырь. Затем на него влияла любимая жена Афинаида-Евдокия, которую ему нашла сестра, а после любовной драмы или тончайшей политической интриги, приведшей Афинаиду к ссылке – евнух Хрисафий (Хрисанфий), смененный и казненный вернувшейся к власти старой девой Пульхерией. Государственными делами он в принципе не занимался, равно как и военными, предпочитая науки, искусство и охоту. Властная сестра, правда, дала ему блестящее образование и пыталась хоть как-то приучить к государственным делам, но напрасно. Хронист Феофан Исповедник передает один характерный случай: «Феодосий был государь легковерный, всяким ветром носимый, оттого часто подписывал бумаги, вовсе не читавши их. Между прочим, премудрая Пульхерия раз предложила ему бумагу об отдаче ей в рабство супруги его, Евдокии, которую он не глядя и подписал, за что потом она (Пульхерия) укоряла его». Так, прожив «за пазухой» близких и советников, император умер 28 июля 450 г. от последствий падения с лошади. Нравом он был незлобив, и церковный историк Сократ Схоластик, современник, сообщает о нем следующий эпизод: «Незлобием и человеколюбием превосходил он всех людей. Царь Юлиан, хотя выдавал себя и за философа, однако не удержался от гнева на тех, которые осмеяли его в Антиохии, но предал Феодора жесточайшим мучениям, а Феодосий, и оставив силлогизмы Аристотеля, показывал философию на деле, – воздерживался и от гнева, и от печали, и от удовольствий. Он не мстил никому, кто оскорблял его, да никто даже и не видывал его разгневанным. Некогда один из ближних спросил его: “Почему ты никогда не накажешь смертью человека, тебя оскорбившего?” “О если бы, – отвечал он – возможно было мне и умерших возвратить к жизни!” А на вопрос другого о том же он сказал: “Не великое и не трудное дело лишить человека жизни, но, раскаявшись, воскресить уже умершего никто не может, кроме одного