Маршал Еременко. Биография глазами дочери - Татьяна Андреевна Еременко Страница 17

На мой вопрос, почему папа вел дневники, несмотря на строгий запрет что-либо записывать, мама сказала: «Потому что папа постоянно работал над собой, а ведение дневника – это, как известно, одна из разновидностей работы над собой, это укрепляет волю. К тому же он видел, как много было несправедливости вокруг, как люди гибли зря, а в дневнике можно вести честный разговор с самим собой, там можно раскрыть свою душу, понять самого себя и свое место в этом мире».

А.И. Еременко за рабочим столом. Москва. 1960-е годы

Хочу развить мамину мысль и добавить, что дневники для отца были не просто отдушиной как для пишущего человека. В них он фиксировал те моменты и те эпизоды, которые нарушали его представление о происходящем, выходили за логику событий. Он помечал то, что его настораживало, что показывало некоторую нелепость происходившего рядом. Отец писал дневники не в привычном понимании этого слова, это не хронология, не фиксирование происходивших событий, не летопись войны. Их нельзя читать, как попытки графомана, который отчитывается. Это – эмоциональная реакция отца как профессионала, который не мог смириться с тем, что даже среди крупных военных и политических фигур происходят нелепости. Он видел недопонимание тех людей, которые были рядом. Он многое не мог сказать, просто писал, сливая свою боль за непонимание тех людей, которые находились выше его, фиксируя то, что было для него болезненно. Это дневники человека, болеющего душой и сердцем за свою армию, за свою страну. У него не было триумфаторских позиций.

Он даже написал поэму «Сталинград» о том, что болезненно переживал. Гибли, гибли люди, но за этим отчаянным мужеством стояло осознанное мужество.

Итак, обложившись со всех сторон архивами, картами, военно-исторической литературой, папа сел писать книги. Он понимал, что нужно сказать правду, пусть горькую, но правду, во имя которой он, как и многие другие люди, воевал на двух мировых и одной гражданской войне. Он написал около десяти книг. Еще в середине 1950-х годов был опубликован его знаковый труд «Против фальсификации истории второй мировой войны». Уникальная, сильная, бьющая в сегодняшний день книга. В этой работе ясно видно, как отец переживал за целенаправленные нападки на нашу советскую Родину. Книга не только не устарела, а напротив, актуальна именно сегодня, когда беззастенчиво искажается историческая правда. Огромные масштабы фальсификации истории Великой войны, стремление побежденных все непременно переиначить с иным результатом, перевоевать войну в книжках отец ясно распознал. На фактическом материале он критикует и разоблачает фальсификаторов истории, бывших гитлеровских генералов, таких как Гудериан, Манштейн, Дерр, Типпельскирх, Меллентин и других, т. е. тех, которые освещали события, хорошо известные отцу, как непосредственному участнику боевых событий. Безусловно, что для воссоздания полной картины происходившего необходимо предоставить слово и нашим тогдашним противникам, однако предисловия и введения к немецким трудам, которыми перенасыщен сегодняшний книжный рынок, написаны отечественными авторами не столько с позиций гражданских, сколько с коммерческих. Например, предисловие к одной роскошно изданной и переизданной книге Г. Гудериана «Воспоминания солдата» закачивается словами: «Эта книга давно стала бестселлером на Западе и за прошедшие годы не утратила своей актуальности. Та же судьба уготовлена ей и в нашей стране». Далее нам говорят, что «историзм, документальность, точность и лаконичность повествования придает достоверность изображаемым в “Воспоминаниях” событиям». А ведь отец еще тогда предостерегал, что «как ни изворачивайся, а от реальных фактов никуда не уйдешь. Последовательности и логики в писаниях гитлеровских генералов искать нечего, тем не менее, используя любой случай, чтобы показать просчеты Гитлера, суровые климатические условия и т. п., они подчас добиваются своей цели и вводят в заблуждение малообразованного и наивного читателя… В первую очередь в глаза бросается тенденция извратить подлинный характер и историю Второй мировой войны. Бывшие гитлеровские генералы стараются представить дело таким образом, будто разгром фашистского государства и его армии явился не закономерным процессом, а результатом ряда случайных, привходящих факторов. Исторические события рассматриваются ими с явной предвзятостью» …

Очень интересно написано отцом предисловие к книге Иоахима Видера «Катастрофа на Волге. Воспоминания офицера-разведчика 6-й армии Паулюса», в котором сказано, что советский читатель едва ли не впервые получает достоверную картину того, как развивались и воспринимались эти события во вражеском стане. «Если подавляющее большинство тех, кто писал в Западной Германии о минувшей войне, следует отнести к разряду ничему или почти ничему не научившихся в итоге войны, то Видер – это историк и человек, извлекший уроки из трагических событий прошлого. Его книга – убедительный пример того, как люди с различным мировоззрением становятся союзниками в борьбе за решение главной проблемы современности – защиты мира, предотвращения новой мировой войны.

Видер так начинает свою книгу, говоря о черном для гитлеровцев дне 19 ноября 1942 года:

“В то пасмурное утро глубокой осени промозглый туман вскоре сменился метелью – наступила суровая русская зима. Но еще раньше, в предрассветных сумерках, здесь, на самом опасном участке Восточного фронта, где мы, немцы, глубже всего проникли на территорию противника, разразилась катастрофа, которую предчувствовали и ждали с нараставшей тревогой многие из нас. Русские перешли в наступление и сразу же нанесли сокрушительный удар сначала по румынским соединениям, находившимся на левом фланге нашей группировки… Развивая наступление, превосходящие танковые и кавалерийские соединения русских в тот же день молниеносно обошли нас с севера, а на следующий день и с востока. Вся наша армия была взята в стальные клещи. Уже три дня спустя в Калаче на берегу Дона кольцо окружения сомкнулось!”»

Отец подчеркивал, что автор книги «с той или иной степенью полноты раскрывает события, связанные с контрнаступлением советских войск, приведшим к окружению немецкой группировки; со сжатием кольца окружения; с попыткой деблокады окруженных силами вновь созданной 4-й танковой армии, вошедшей в группу армий “Дон”; с уничтожением окруженной группировки и с ликвидацией нашими войсками так называемого воздушного моста, который пытался создать Геринг с целью снабжения окруженных.

Видер сопоставляет ответственность обоих военачальников (Паулюса и Манштейна) на протяжении всего периода борьбы гитлеровских войск в окружении и, что особенно важно, их отношение к происшедшему после битвы и после войны, руководствуясь принципом, гласящим, что обществу отнюдь не безразлично, осознал ли преступник вину, и не будет ли он впредь сам совершать или подстрекать других к подобного рода преступлениям.

Видер с неопровержимыми аргументами в руках доказывает, что Манштейн виновен в большей степени, чем