Луначарский. Дела и годы наркома просвещения - Сергей Николаевич Дмитриев Страница 124

Ведет нас трудная дорога

Под гнетом скорби, лжи и зла…

Но сил могучих, смелых много,

И даль грядущего светла!

Высоких дел живые звенья,

На благо общее людей,

Куют и наши поколенья,

И не страшит их звон цепей.

Святые жертвы, кровь и слезы

Необходимы для земли,

Чтоб счастья пламенные розы

В лучах свободы расцвели!..[635]

А вот стих Луначарского «Из южных мелодий», в котором описаны приметы солнечной Италии, приютившей странника-эмигранта:

В лазурном зеркале волны

Платаны, мирты, кипарисы,

Кусты азалий, лавры, тисы

И груды скал отражены.

Залитый солнцем рай земной

Глядит в волну – не наглядится…

И сон ему блаженный снится —

Весна и полдень золотой![636]

Темы многих стихов за подписью Н. Шрейтера, в том числе о красоте южной природы и ее отличии от «северной красоты», совпадают с начавшейся эмиграцией Луначарского в Италию, как вот эти стихи, написанные в Неаполе в 1906 г.

I. На Севере

Здесь солнце редкий гость, случайный, —

Едва блеснув, уйти спешит…

На всем покров суровой тайны,

Тоски болезненной лежит.

Сосновый лес молчит угрюмо,

В седых ветвях курится мгла —

Как будто тягостная дума

Меж игл колючих залегла!

II. На Юге

Гляжу: плывет волшебный сон…

Как в сказке, красочны картины, —

Вот пальм ряды, как строй колонн,

Вот золотые апельсины!

А там, вверху, на крутизне,

Зонты гигантских, стройных пиний…

Над ними льется воздух синий, —

Зеркальный в солнечном огне![637]

Когда же Луначарский описывал «родную сторону», «несчастную, голодную, больную» Россию, то тут доминировала печаль с «революционным намеком» на необходимость перемен.

На Родине

Привет тебе, знакомая река!

Как прежде, золотые облака

Бегут по небу и в воде зеркальной

Улыбкой отражаются печальной.

Заката луч из-за холмов пологих

Благословляет ряд лачуг убогих

Прибрежной деревеньки. Медный звон

Доносится чуть слышно издалека;

Все тишиной охвачено глубокой,

И крадется волшебник – мирный сон.

Усталым он несет успокоенье,

Страдающим – сердечных ран забвенье,

И, сорванные в царстве красоты,

Роняет грез чудесные цветы…

Как ты печальна, сторона родная,

Несчастная, голодная, больная!

Ты молишься, чтоб Бог тебе помог,

Но глух к мольбам или прогневан Бог…[638]

Как видим, все эти стихи дышат «интересом» автора к жизни и «энергией» изменения мира. В любом случае поэзия занимала в судьбе Луначарского заметное место, и он вспоминал о ней всегда, когда ему удавалось или отдыхать, находиться в эмиграции вдали от России, или… сидеть в тюрьме. Однако делал он пробные опыты и в прозаическом жанре. В 1912 г. вышла в свет его книга «Идеи в масках», в которой наряду с пятью ранними пьесами автора были помещены 10 рассказов, которые публиковались в различных изданиях с 1902 г.

А.М. Горький

В 1923 г. вышло второе издание этой книги, дополненное еще восемью рассказами, показавшими, что и проза была подвластна автору-универсалу. Как вспоминал тогда Луначарский, «некоторая часть рассказов, которые я писал для газет, большею частью для воскресных, новогодних и пасхальных номеров, считались мною утерянными, рукописи не сохранилось, а рыться в газетах было недосуг. Сейчас, благодаря любезному содействию тов. Зельдовича, рассказы эти были разысканы. Я прочитал их и нахожу их заслуживающими быть включенными в новое расширенное издание книжки «Идеи в масках»[639]. Надеемся, что когда-нибудь написанное Луначарским в прозе и стихах будет издано почти в полном объеме, с учетом многих потерь, которые уже трудно вернуть…

В апреле 1908 г. Луначарский познакомился на Капри с Ф.И. Шаляпиным, а в мае почти на месяц уехал в Женеву, Берн и Париж, где с аншлагами выступал с рефератами на тему религии и социализма, а также при содействии Шаляпина пытался организовать издание «Энциклопедии для изучения России», в которой на тот момент со своими работами по разным отраслям знаний, что было весьма показательно, готовы были участвовать и Ленин, и Троцкий, и Луначарский, и Базаров, и Скворцов-Степанов. По возвращении на Капри Луначарского ждала настоящая трагедия. 24 июня умер его сын Анатолий. На следующий день Горький написал Е.П. Пешковой: «Вчера умер ребенок Луначарского, мой крестник. Шесть дней умирал. Был такой крепкий, красивый мальчик. Глядя на него, невольно думал о Кате. Жалко, сейчас иду хоронить»[640].

Как вспоминали очевидцы, обезумев от горя, «атеист и богостроитель» Луначарский не мог прибегнуть на похоронах к услугам священника и сам отпел мальчика, прочитав над его гробом не молитву, а какой-то стихотворный отрывок из книги «Литургия красоты. Стихийные гимны» (1905) К. Бальмонта, что впоследствии вызывало многочисленные кривотолки.

Однако этот факт не следует рассматривать как пример кощунства и показательного атеизма, а лишь как избыточное доказательство привязанности Луначарского к поэзии. Он и сам откликнулся стихами на смерть своего сына. В его архиве сохранились такие печальные, непритязательные, но пронзительные строки:

Они внесли гроб маленький:

Мгновенье умерло.

Мой бедный мальчик миленький —

Прозрачное крыло[641].

Позднее под псевдонимом Н. Шрейтер Луначарский опубликовал стихотворение «Перед портретом», в котором звучали отголоски его семейной драмы:

Задумчиво гляжу на милые черты:

В улыбке – грусть, в глазах – глубокое страданье,

О счастье, о любви лучистые мечты

И жизни шуток злых печальное сознанье.

Да, жизнь, как феодал, безумствует порой! —

Меняя каждый день забаву,

То тешится страстей жестокою игрой,

То льет в вино гостям отраву!..[642]

Удар, потеря уже второго ребенка, оказался очень чувствительным: пришли апатия и бессилие. Луначарский тогда, по его словам, «отошел от политической работы, потому что меня постигло большое семейное несчастье: умер мой ребенок, – и в связи с этим и рядом других обстоятельств, о которых я сейчас не буду ничего говорить, я покинул окончательно Капри и пространствовал некоторое время вместе с моей женою по разным местам Италии». Супруги жили в Неаполе, маленьких городках Франкавилле, Интродакве, Абруццах, где Анатолий Васильевич «для