Встречь солнцу. Рассказы об истории Сибири - Михаил Николаевич Щукин Страница 12

Кучум не явился. Он оставался в своем прежнем положении и рыскал по сибирским просторам, как раненый волк. Нападал теперь не только на русские поселения, но и на стойбища мирных татар, наказывая их за то, что они стали «отступниками» и не хотят воевать с пришельцами.

Таким образом, он лишился поддержки и вынужден был уходить все дальше и дальше – в глубь Барабинской степи, где силой собирал дань с местных татар.

А конец был уже близок.

В 1598 году в Тобольске и в Таре было собрано семьсот русских служилых людей и еще триста татар. Это тысячное войско двинулось в конце лета в последний поход против Кучума. Настигли его в стойбище неподалеку от Оби, на территории нынешней Новосибирской области. Несмотря на отчаянное сопротивление, кучумовцы были разбиты наголову. Из всего войска спаслось не более пяти десятков человек, в том числе и сам Кучум. Слепой, глухой старик, «без всякого живота», он все-таки не сдался в плен своим противникам, а сумел на лодке выскользнуть из опасного места, спуститься вниз по Оби и скрыться. «И царь Кучум беже в ногаи и тамо убиен бысть от ногаи».

Так закончилась жизнь хана Кучума.

Но не закончилась она для членов его многочисленного семейства. В последнем бою в плен были взяты пять его сыновей, восемь цариц – жен Кучума, восемь царевен – дочерей Кучума, две невестки Кучума, два внука и две внучки. Все они были отправлены в Москву.

Когда пленники прибыли в Москву, изрядно поизносившись в долгой дороге, то Борис Годунов, увидев их, велел переодеть всех в богатое платье, сыновей Кучумовых именовал царевичами, а всех сибирских инородцев освободил от годового ясака.

В великой сибирской истории была перевернута еще одна страница.

Вольные люди и вольные земли

Златокипящая

Не раз приходили охочие люди к тобольским воеводам, предлагая сходить к неведомому Лукоморью. Но воеводы такого разрешения не давали, как не давала его и далекая Москва. По одной простой причине: а вдруг слухи о несметных богатствах окажутся верными. Кинется тогда в Лукоморье весь вольный сибирский люд, и некому станет нести службу, защищать первые сибирские города от набегов немирных соседей.

Но долго так продолжаться не могло. А тут еще донесли в Москву: в Лукоморье, морским путем, давно поморы ходят, хапают пушнину в стране мангазеев и воровски ясак собирают, а иностранные мореходы лоб готовы разбить, лишь бы тоже туда попасть.

Нельзя было медлить. И велено было тогда молодому князю Мирону Шаховскому собираться в дальний поход. Под началом у него было всего лишь сто с небольшим человек. В Березове построили для них несколько кочей и лодок, и весной 1600 года небольшая флотилия двинулась в Лукоморье.

Когда вышли из Оби в Тазовскую губу, то попали в жестокий шторм. Кочи и лодки, построенные неумелыми березовцами, шторм этот не выдержали, и скоро их выбросило на берег. Дальше Мирон Шаховской повел своих людей пешим путем – в Лукоморье. В проводниках у казаков были ненцы. И вот, не доведя русских до реки Пура, проводники исчезли, а вместо них появились другие ненцы, воинственные, пришедшие с Енисея. Они окружили казаков и навязали им жестокий бой. Больше половины русских погибло в этом бою, чудом уцелел раненый Мирон Шаховской, но все-таки сумел вывести оставшихся в живых из окружения и довел-таки их до цели: в устье реки Таза они заложили острог, который навсегда вошел в сибирскую историю под славным именем – Мангазея.

В Тобольске же об этом ничего не знали, считали, что Мирон Шаховской и казаки его бесследно сгинули, и по приказу Москвы собирали новый поход. Ровно через год, весной 1601 года, новая сотня казаков отправилась из Тобольска в путь. Во главе казаков стояли князь Василий Мосальский-Рубец и Лука Пушкин. Прошлых ошибок на этот раз не повторили. Корабли были построены на совесть, оснащены пушками и загружены порохом, свинцом, хлебом.

Шли вдоль Тазовской губы, искали следы Мирона Шаховского. Но следов не было. Окончательно уверились, что молодой князь погиб. Но когда вошли в устье реки Таза, то увидели новый острог, славную Мангазею. Мирон Шаховской сдал дела прибывшим Рубцу и Пушкину, а сам отправился в Москву. Отправился не с пустыми руками, он вез мангазейские меха, которые очень скоро станут желанными во всех столицах мира.

А в Мангазее тем временем жизнь кипела вовсю. Соболя здесь было несметное количество – казаки палками били. Торговля шла бойкая, горячая. А из-за Камня тем временем, прослышав про сказочную страну, пробирались все новые люди. Шли и морем, да не только свои, русские, но и иноземцы. Всем хотелось отломить хоть кусочек от великого мангазейского богатства. Казаки-грамотеи провели в тундре перепись ненцев, и те обязаны были отныне платить ясак в государеву казну.

Росла Мангазея как в сказке, не по дням, а по часам. И по прошествии немногих лет стала крепким торговым городом, в котором были две церкви, съезжая изба, склады, таможня и множество лавок. По сто тысяч соболиных шкурок в год проходило через мангазейские торги.

Спешили сюда купцы из Центральной России. Знали, что не будут в накладе, что в Мангазее можно разбогатеть быстро и без особых хлопот. Был среди купцов и один ярославец, а при нем – приказчик Василий, юноша тихий и добрый. Купец, добравшись до Мангазеи и ошалев от привалившего богатства, ударился во все тяжкие. Бражничал, привозил северных девок из тундры, а когда они ему надоедали, выгонял их. Василий, глядя на такое житье хозяина, скорбел душой и однажды не удержался, высказал купцу упреки. А тот испугался. Нет, не упреков, а иного: вдруг да по возвращении приказчик расскажет о хозяйской жизни в Мангазее?