Луначарский. Дела и годы наркома просвещения - Сергей Николаевич Дмитриев Страница 112

Последней нелегкой задачей, которую пытался решить нарком накануне своей отставки, было сохранение архитектурного ансамбля Кремля. Именно Луначарский был, как уже отмечалось, одним из инициаторов реставрационных работ, начавшихся в Кремле в январе 1918 г., после уличных боев между большевиками и юнкерами. В сентябре того же года Наркомпрос учредил Кремлевскую комиссию по восстановлению и сохранению кремлевских зданий, в задачи которой входила не только реставрация и ремонт, но и учет, обследование и популяризация архитектурного наследия. Если поначалу работы шли очень медленно и плохо финансировались, с 1921 г. они активизировались с целью «приведения Кремля в благоустроенный довоенного периода вид». Причем это делалось уже после выселения монашествующих из Чудова и Вознесенского монастырей, осуществленного в августе 1918 г. по распоряжению Ленина и Свердлова, опечатывания монастырей и изъятия церковных ценностей, начавшегося в Кремле в 1919 г.

Освободившиеся помещения и храмы приспосабливались для размещения органов советской власти, гарнизона Кремля и различных учреждений, что приводило к забавным коллизиям: Кремлевская комиссия требовала соблюдать определенные правила эксплуатации всех этих сооружений, их ремонта и переустройства, а заселявшие их учреждения постоянно их нарушали. Так, в церкви Малого Николаевского дворца, в начале 1919 г. приспособленного под 1-е Московские пулеметные курсы (в 1920 г. преобразованы в Военную школу имени ВЦИК), в мае 1923 г. была осуществлена даже самовольная разборка иконостаса, что вызвало большой скандал. В октябре 1923 г. Кремлевская комиссия разбиралась с тем, чтобы более или менее безболезненно разместить в Чудовом монастыре Санитарное управление Кремля, требуя запретить при этом переделку помещений со сводами и установить, что «все работы в деталях должны были согласовываться»[571].

Чудов монастырь в Кремле, снесенный вместе с Малым Николаевским дворцом и Вознесенским монастырем в декабре 1929 – начале 1930

Постепенно состояние памятников ухудшалось, и не только по причинам неправильной их эксплуатации и недостаточных ремонтных и реставрационных работ. С весны 1924 г. все более очевидной становилась естественная угроза существованию монастырей – проседание грунта и разрушение стен корпусов. В итоге строительный отдел ВЦИК и Управление Кремля признали часть зданий Чудова монастыря «угрожающей обрушением и подлежащей сломке». Кремлевская же комиссия настаивала, что «не считает положение здания катастрофическим».

Конфликт постепенно нарастал, и уже в июне 1928 г. по инициативе Управления Кремля на заседании Архитектурно-реставрационного отделения Центральных государственных реставрационных мастерских обсуждался вопрос о сносе церкви Святой Екатерины. Д.П. Сухов, специалист, который числился архитектором Оружейной палаты, потребовал созыва особой комиссии с представителями Главнауки Наркомпроса для установления историко-культурной ценности памятника. Его решили не сносить.

В мае 1929 г. на заседании того же Архитектурно-реставрационного отделения в присутствии И.Э. Грабаря, Д.П. Сухова, Е.В. Шервинского и других было сделано сообщение о готовящемся проекте строительства Военной школы имени ВЦИК. В издании «Чудов и Вознесенский монастыри Кремля» (2016) о дальнейших событиях сообщается следующее: «Первоначально проект предполагали осуществить за Кремлевскими казармами, располагавшимися около Троицкой башни, либо вообще за пределами Кремля. Но в итоге было принято решение, по которому здание школы предполагалось возвести на территории бывшего Вознесенского и Чудова монастырей и Малого Николаевского дворца. При этом Сухов подчеркнул, что «проект не является окончательным и возможно, что при детальной проработке выяснится практическая его неосуществимость». По итогам заседания было принято следующее постановление: «Принимая во внимание, что здания б. Чудова и Вознесенского монастыря и Николаевского дворца являются исключительного историко-культурного значения, утрата которых нанесет существенный ущерб ансамблю древнего Кремля, считать разборку указанных зданий недопустимой. Просить Д.П. Сухова принять все меры к изменению проекта в приемлемом смысле»[572].

Закипела работа по составлению исторических записок и материалов, доказывавших ценность монастырей. Основным адресатом в решении этого вопроса оказался М.И. Калинин, председатель ВЦИК, ведь Военная школа носила имя именно этого органа. Д.П. Сухов совместно с архитектором Н.Н. Померанцевым направили весьма резкое письмо «всесоюзному старосте» с констатацией: «Если в первые годы революции при всех материальных трудностях удалось сохранить столь ценные памятники прошлой культуры, то в настоящее время кажется тем более обидной такая массовая сломка памятников Кремля, которая равнозначна окончательной гибели Кремля как мирового произведения искусства»[573].

В.М. Молотов, секретарь ЦК ВКП(б), постоянно контактировал с А.В. Луначарским

В те же дни была создана особая комиссия архитекторов в лице И.В. Жолтовского, И.А. Фомина, А.В. Щусева, И.П. Машкова и Д.П. Сухова, выступавших резко против сноса памятников. Свое мнение они выразили в ходе встречи с секретарем ВЦИК СССР А.С. Енукидзе. Эти же архитекторы 29 июня 1929 г. направили начальнику Военно-строительного управления РККА мнение об особой ценности церковных памятников, сложности возведения Военной школы и предлагали даже разобрать часть Кремлевской стены, чтобы использовать для стройки территорию Александровского сада.

Естественно, к спасению памятников не мог не подключиться Луначарский. Суммировав все возражения специалистов, 10 июня 1929 г. он обратился к Калинину и Молотову с решительным протестом против сноса исторических строений. 4 июля Политбюро рассмотрело доклад секретаря ВЦИК СССР А.С. Енукидзе «О военной школе имени ВЦИКа» и постановило «утвердить решение совещания замов», а также «признать письмо т. Луначарского на имя т. Калинина антикоммунистическим по духу и совершенно непристойным по тону»[574].

Енукидзе на заседании Политбюро 4 июля представил идею сноса монастырей как единственно правильную, хотя к тому времени еще не было принятого проекта строительства Военной школы. (Закрытый конкурс проводился в 1929 г., в ноябре этого года объявили дополнительный. В итоге за основу был принят эскиз военного инженера В.П. Апышкова.) Политбюро встало на его сторону. На очередном заседании Архитектурно-реставрационного отделения 16 июля 1929 г. было сообщено со слов коменданта Кремля Р.А. Петерсона об «окончательном решении по разборке зданий Чудова и Вознесенского монастырей и Малого Николаевского дворца».

Архитекторы продолжали протестовать, предлагали, как это сделали И.В. Жолтовский, Г.Г. Вегман и И.И. Рерберг, проекты с включением части монастырей, в том числе храмов, в «композицию нового сооружения», однако ничего не помогло. Луначарский, который формально все еще был наркомом, находился тогда в отпуске. Работы по сносу памятников начались 23 августа 1929 г., причем все проводилось экстренно, в «краткий срок». К разборке и сносу было определено 18 зданий, было заготовлено 2,5 тонны взрывчатки из 10 тысяч зарядов. Сотрудники Отдела памятников пытались произвести фиксацию сносимых объектов в зарисовках и фотографиях и добиться спасения хотя бы части монастырских комплексов.

Однако все было напрасно. Архитектор В.Н. Иванов вспоминал: «Мы составили план научной фиксации археологических раскопок, изъятия фрагментов, убеждая,