Любовь, не знающая оков. Семьи декабристов в ссылке - Ирина Николаевна Арефьева

Ирина Арефьев

Любовь, не знающая оков. Семьи декабристов в ссылке

Автор выражает благодарность Власовой Анастасии Александровне за неоценимую помощь в работе над книгой.

Серия «Любовные драмы»

© Арефьева И.Н., 2026

© ООО «Издательство «Вече», 2026

Предисловие

Их назвали декабристами. Сначала тех, кто 14 декабря 1825 года вышли на Сенатскую площадь в Петербурге, чтобы заявить правительству о планах, убеждениях, предложениях по улучшению жизни в родной стране. Позже декабристами стали называть всех восставших и членов тайных обществ, осужденных на разные сроки каторги и ссылки, отправленных в Сибирь. Это для нас уже история, об этом можно прочитать в научной литературе. Однако лица осужденных, их характеры и переживания почти не вырисовываются.

Но сегодня нас интересуют не только политические взгляды, их желание отменить крепостное право, учредить Конституцию и прочее, но и их человеческие качества, понять, какими же они были.

Как правило, это были люди военные, офицеры в чине от прапорщика до генерала. Некоторые сражались на полях Отечественной войны 1812 года. Все они были молодыми, полными надежд. Одни только-только вступили в браки, образовали семьи. Другие пока что только планировали это. Они жили и любовью к родине, и к своим близким.

Чем же для них была любовь? Для одних, например Сергея и Екатерины Трубецких, Никиты и Александры Муравьевых, Михаила и Елизаветы Нарышкиных, Василия и Анны Давыдовых, любовь была чувством искренним, глубоким, всепоглощающим.

Для других брак оказался по расчету – так складывались жизненные обстоятельства.

Третьи столкнулись с этим чувством неожиданно и не сразу поняли, что же их связывает и связывает ли вообще что-то.

Для всех этих людей, ставших героями книги, любовь оказалась испытанием. Самым неожиданным для всех них, мужчин, мужей, стал арест, приговор, ссылка на долгие годы в Сибирь. Как же складывалась жизнь этих людей после произошедшей трагедии? Почему молодые красавицы-жены оставили благополучную, привычную жизнь и решили отправиться в неизвестность, чтоб разделить с мужьями все трудности каторжной жизни? Что пришлось преодолеть и какой жизненный опыт получили эти семьи? Чем для них стала любовь? Почему они выбрали оставить уже рожденных детей родственникам и уехать вслед за мужьями?

Почему многие из этих женщин позже вспоминали время в ссылке как счастливые годы своей жизни? Что же такое счастье?

В поисках ответов на эти и многие другие вопросы, прочитав сотни писем и множество воспоминаний декабристов и их жен, я была потрясена бескорыстием, верностью, преданностью, достоинством, умением этих людей любить по-настоящему.

Повествование первое

Волконские Сергей Григорьевич и Мария Николаевна

Земную жизнь пройдя до половины,

Я очутился в сумрачном лесу,

Утратив правый путь во тьме долины.

Каков он был, о как произнесу,

Тот дикий лес, дремучий и грозящий,

Чей давний ужас в памяти несу!

Данте Алигьери. Божественная комедия

На допросе в Следственном комитете С.Г. Волконский с достоинством ответил генерал-адъютанту Дибичу, назвавшему его изменником: «Я никогда не был изменником моему Отечеству, которому желал добра, которому служил не из-за денег, не из-за чинов, а по долгу гражданина».

Когда называешь дату – 14 декабря 1825 года – память высвечивает имена гордых, непокорных, свободолюбивых патриотов своей Родины, приговоренных к казни: П.И. Пестеля, С.И. Муравьева-Апостола, М.П. Бестужева-Рюмина, К.Ф. Рылеева, П.П. Каховского. Они искренне желали блага для России, но погибли, не достигнув цели, к которой стремились.

Вспоминаются и другие имена, их десятки: декабристов, осужденных и отправленных в Сибирь, разбросанных по крепостям. Перед глазами встают портреты блестящих офицеров, образованных, стойких, красивых людей, которые еще в начале XIX века мечтали о новой, преображенной России, сбросившей позорные цепи крепостного права, живущей по Конституции, ценящей просвещение, достижения культуры.

Князь Сергей Григорьевич Волконский.

Акварель Н.А. Бестужева

Один из них – князь Сергей Григорьевич Волконский. В сибирской ссылке Н.А. Бестужев написал несколько его портретов. На одном из них изображен строгий, серьезный, благородный человек, уже 15 лет отбывающий ссылку. Он не молод, но подтянут, сосредоточен. Не давая себе расслабиться, он верен выбранному пути.

Но почему именно такой выбор сделал князь С.Г. Волконский в решающий момент своей жизни?

Почему за ним, пойдя против воли своей семьи, последовала хрупкая, очаровательная женщина, воспитанная в роскоши и ни на миг не разочаровавшаяся в своем выборе?

Что в условиях каторги и ссылки спасло не только семью Волконских, но и другие семьи «государственных преступников», как назвал их в гневе Николай I?

Вопросы поставлены, и их возникает все больше и больше, когда знакомишься с этими людьми. Приоткроем книгу судеб, откроем главу на букву «В» и попробуем разобраться в жизненных переплетениях семьи С.Г. Волконского.

Отец Сергея, Григорий Семенович Волконский, был генералом, членом Государственного совета, но он ушел из жизни в 1824 году и о будущей судьбе сына ничего знать и даже предполагать не мог. Мать, Александра Николаевна, была из знатного рода Репниных, дочерью фельдмаршала князя Н.В. Репнина. Она служила при дворе, была статс-дамой и обер-гофмейстериной и очень гордилась этим. Сергей Волконский сначала получил домашнее воспитание и образование, затем с 14 лет учился в пансионах. Как и многие дворянские дети, прошел службу в армии, в 17 лет стал поручиком в Кавалергардском полку. В Отечественную войну 1812 года находился при Александре I в звании флигель-адъютанта, участвовал в сражениях, был ранен, удостоен чина полковника. В 1813 году стал генерал-майором, в это время ему было 25 лет1.

О таких молодых, удалых генералах написала Марина Цветаева:

Вы, чьи широкие шинели

Напоминали паруса,

Чьи шпоры весело звенели

И голоса.

…

Вам все вершины были малы

И мягок самый черствый хлеб,

О молодые генералы

Своих судеб2.

За войну С.Г. Волконский был награжден орденами Владимира III степени, Георгия IV степени, Анны II степени, Анны I степени и несколькими иностранными наградами.

Этот послужной список многое говорит о деловых качествах С. Волконского и почти ничего не объясняет о нем как о человеке. Но вот, читая его воспоминания, «Записки», которые он начал писать в