Рассказчица - Люси Мод Монтгомери Страница 30

Даже Сесили, обычно кроткая как овечка, то и дело огрызалась и жаловалась на головную боль. Питер ушел домой повидаться с матерью, а дядя Роджер уехал в Маркдейл по делам. К нам наведалась Сара Рэй, но Фелисити обращалась с ней до того пренебрежительно, что та в слезах скоро отправилась домой. Фелисити готовила обед одна, не желая просить или требовать помощи. Она громыхала кухонной утварью и гремела печными заслонками до тех пор, пока не возмутилась Сесили, лежавшая на диване. Дэн сидел на полу и что-то строгал с единственной целью – мусорить и бесить Фелисити, в каковом благородном начинании он весьма преуспел.

– Вот бы тетя Джанет и дядя Алек вернулись, – сказал Феликс. – Без взрослых и вполовину не так весело, как я думал.

– Вот бы мы снова были в Торонто, – угрюмо сказал я. Виновником такого желания точно был мясной пирог.

– Не говори, вот бы и в самом деле вы были там, – сказала Фелисити, шумно вороша огонь.

– Любой, кто живет с тобой, Фелисити Кинг, всегда будет хотеть в другое место, – сказал Дэн.

– Я не с тобой разговариваю, Дэн Кинг, – рявкнула Фелисити. – Говори, когда к тебе обращаются, приходи, когда зовут.

– О-о-о-о, – взвыла Сесили на диване. – Вот бы прекратился дождь. Вот бы у меня перестала болеть голова. Вот бы мама никуда не уезжала. Вот бы, Дэн, ты оставил Фелисити в покое.

– Вот бы девчонки думали головой, – сказал Дэн, что положило временный конец оргии несбыточных желаний. Фея исполнения желаний наверняка повеселилась от души в то утро на кухне Кингов – особенно если это была фея, склонная к циничному взгляду на мир.

Но даже действие нездорового переедания однажды заканчивается. К ужину дела пошли на лад. Дождь закончился, и солнечный свет разлился по старой кухне с низким балочным потолком, заплясал на отмытой до блеска посуде в буфете, лег мозаикой на пол и запрыгал на столе, где ждала вкусная еда. Фелисити нарядилась в свое голубое муслиновое платье и выглядела в нем так чудесно, что у нее самой разом улучшилось настроение. Сесили полегчало с ее головой, а Рассказчица, набравшаяся сил за время добровольной сиесты, спустилась к нам уже с улыбкой и блестящими глазами. Один Дэн продолжал цепляться за свои обиды и даже не посмеялся над пришедшейся к случаю историей в изложении Рассказчицы – о «сливах преподобного мистера Скотта», каковые как раз лежали на столе.

– Преподобный мистер Скотт – это тот самый человек, который считал, что двери нашей кафедры, должно быть, сделаны для фей, – напомнила Рассказчица. – Я слышала множество историй о нем от дяди Эдварда. Его когда-то пригласили сюда, в этот приход, и он трудился тут долго и преданно, и его любили, хоть он и оказался весьма эксцентричным.

– А что это значит? – спросил Питер.

– Тсс! Это просто «чудной», – откликнулась Сесили, ткнув его локтем. – Обыкновенный человек был бы «чудной», а если ты священник, то тогда «эксцентричный».

– Когда мистер Скотт состарился, – продолжала Рассказчица, – пресвитер решил, что мистеру Скотту пора на покой. Сам мистер Скотт так не думал, но пресвитер сделал по-своему, потому что приходских пасторов много, а он один. В Карлайл прислали молодого священника, а мистер Скотт удалился от дел и поселился в городе, но все равно частенько наезжал в Карлайл и навещал людей, как в те времена, когда служил их пастором. Молодой священник был очень славным и очень старался исполнять свой долг, но он до ужаса боялся наткнуться на мистера Скотта, потому что ему говорили, будто старый пастор страшно зол из-за отставки и с большой вероятностью задаст знатную трепку преемнику, доведись им повстречаться. Как-то раз молодой пастор пришел с визитом к Кроуфордам в Маркдейле, и вдруг они услышали голос мистера Скотта, доносившийся с кухни. Молодой пастор побледнел как мертвец и взмолился, чтобы миссис Кроуфорд спрятала его. Но из комнаты деваться было некуда, так что она отправила его в шкаф. Молодой пастор кое-как втиснулся внутрь, и старый мистер Скотт вошел в гостиную. Он повел очень приятный разговор, потом почитал и помолился. В те дни, знаете ли, люди молились подолгу… и в конце молитвы мистер Скотт вдруг произносит: «Господь наш, благослови бедного юношу, что прячется в этом шкафу. Дай ему мужества не испытывать страха перед лицом человеческим. Сделай его светом палящим и сверкающим, и да прольется тот свет на эту прискорбно обделенную паству». Только представьте себе, как чувствовал себя священник в шкафу! Но все же, едва мистер Скотт закончил молитву, молодой пастор вышел из своего укрытия как мужчина, хотя и с покрасневшим лицом. И мистер Скотт был с ним очень ласков и пожал ему руку и ни словом не обмолвился про шкаф. С тех пор они стали лучшими друзьями.

– А как старый мистер Скотт догадался, что пастор в шкафу? – поинтересовался Феликс.

– Никто так и не узнал. Предполагают, что он видел молодого священника в окно, когда подходил к дому, и догадался, что он прячется в шкафу, – из комнаты-то ему деваться было некуда.

– Мистер Скотт посадил желтую сливу еще в дедушкины времена, – сообщила Сесили, взяв одну сливу, – и когда посадил, то сказал, что это самое христианское из всего, что он когда-либо делал. Интересно почему. Я вот не пойму, что такого христианского в том, чтобы посадить дерево.

– А я понимаю, – глубокомысленно отозвалась Рассказчица.

В следующий раз наша компания собралась вместе уже после дойки, когда со всеми дневными заботами было покончено. Расположившись на опушке благоухающей смоляными благовониями хвойной рощи, мы уплетали ранние августовские яблоки – да в таких количествах, что это навело Рассказчицу на мысль о свинье одного ирландца.

– У одного ирландца в Маркдейле была небольшая свинка, – заговорила она, – и как-то раз он дал ей целую бадью каши. Свинья съела всю кашу, и тогда ирландец посадил в эту бадью саму хрюшку, а она и половины этой бадьи не заняла. Как же это вышло, если свинья слопала целую бадью каши?

Головоломка казалась неразрешимой. Блуждая среди деревьев, мы обсуждали загадку со всех сторон, а Дэн и Питер едва из-за нее не поссорились. Дэн настаивал, что такое невозможно, а Питер придерживался мнения, что каша в процессе поедания каким-то образом загустела, поэтому в итоге заняла меньше