От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи - Анатолий Самуилович Салуцкий Страница 159

страны». Требуем! И термин-то какой изощрённый – «отторжение непригодных», за которым стоит люстрация. Это же «Убить гадину!» в массовом масштабе. И убив оппонентов, эта публика полностью захватила идейно-культурную сферу, распоряжается ею по сей день, тащит западные смыслы. Плоды их злонравия и сегодня поперёк горла. Я не права, Терентий? Статья 94 года стала не наказом, а приказом власти. А вы говорите, она не злободневна. Вот где истоки нынешнего духовного разлада. Свыше ста подписей лидеров истеблишмента от искусства, числящих себя частью Запада! А на мой-то взгляд, фарцовщиков от культуры. Это не шуточки, не просто чьё-то мнение, это, повторю, был приказ! – Воскликнула: – Принятый к исполнению!

– Лидия Ивановна, кто ещё статью подписал, кроме прежних 42-х?

– Сейчас, Дмитрий… – Поискала глазами подписи. – Из весьма известных… Басилашвили, Алексей Герман, Марк Захаров, Жванецкий, Борис Стругацкий… Много фамилий, не всех знаю. Особняком подписи какого-то «Союза 4 октября», что это такое, мне неведомо. Но и названых вдобавок к 42-м хватит.

Настала тишина, какую принято называть задумчивой. Её прервала Ульяна:

– Вы сказали, они дали приказ. Но какое они имели право приказывать власти, а главное, почему она его исполнила?.. В те годы я варилась в самом пекле, в МОСТе Гусинского, в аналитическом отделе у Бобкова Филиппа Денисовича, вы знаете, кто это такой. Статью не помню, но тему мы обсуждали не раз. В тот период публичные порывы вышеозначенной публики щедро спонсировало USADI, знаменитое американское агентство мягкой силы, которое и майдан в Киеве оплачивало. Кое-что от них шло через МОСТ, и мы были в курсе. В конкретику вдаваться не буду, но в архивах хранятся расписки в получении сумм, бухгалтерия у Гусинского работала отменно. Могу твёрдо сказать: за спиной подписантов стояла заграница, которая, по Остапу Бендеру, «нам поможет».

– Она и сейчас за ними стоит, – рявкнул Терентий. – Дайте, пожалуйста, газету, хочу глазами потрогать.

Картина позавчерашнего застолья явственно стояла перед глазами Арсения, сидевшего на скамеечке у Большого театра, и так совпадала с услышанным от Ванходло, что оторопь брала. У этих ребят, лидеров общественной жизни, такое мощное зарубежное прикрытие, что они диктуют власти правила игры. В 90-х нагло, через печать, сейчас кулуарно, изощрённо. И, видимо, трогать их по-прежнему опасно… Ванходло – эталонный чиновник среднего звена, «сидит» на ресурсах, ушлый, искушённый в беготне по запутанным коридорам власти. И он знает, что на смену динозаврам, подписавшим «Убить гадину!», пришла идеологенция их помёта, не определившаяся с отечеством, но жаждущая застолбить за собой будущее. Когда я сказал, что ситуация вроде бы меняется, он ответил очень интересно:

– Помнишь забулдыгу из анекдота, который охотно соглашался со всеми увещеваниями, а сам думал: курить-то я не брошу, а вот пить… не перестану. Главное, вовремя говорить «бонжур» и «мерси», и чтобы машина была чистая. А что у неё под капотом… Умный понимает, а дураку об этом и знать не надо.

Да-а, как в Питере: белые ночи, чёрные дни. Эти приватизаторы культуры прикладами гонят народ в рай…

Вспомнил напоследок: дотошный Терентий долго мусолил статью, а вернув, сказал:

– Да, писана от имени тех, кто намарал «Убить гадину!», так и сказано. Но из старых-то подписантов только 25, я посчитал. Всё в наших домашних делах непросто…

27

Случайно встретив Ферапонта на Ваганьковском, Алёна влюбилась с первого взгляда. В буквальном смысле, о чём при случае весело извещала окружающих, – да, звучит банально, однако было именно так, и плевать на чужие ухмылки. И когда вдруг – потом выяснилось, что вовсе не вдруг, он караулил её в Батурино, – увидела Ферапонта в доме Ульяны, приняла мгновенное решение: «Не отпущу!». Потому и бросилась к деду с просьбой позвать его за семейный стол. А потом, опять-таки с первой встречи наедине, поняла, что внешность не обманчива и что угадала она его не только по внешности: Фера оказался тем мужчиной, о каком мечтала её задорная восторженная натура. Замуж за него она выскочила пулей и не ошиблась.

Однако после первых радостей счастливого замужества начала её одолевать душевная смута, всё чаще вспоминала она Маяковского – «любовная лодка разбилась о быт». Хотя мысли вертелись не вокруг быта, а хозяйские хлопоты доставляли радость, образ разбитой лодки не давал покоя. Личность творческая по складу ума и профессии, она осознала, что семейная жизнь требует жертвовать душевным влечением, которое проснулось в ней после знакомства с Трофимычем. Самоотверженно – иначе она не умела – отдавшись обустройству домашнего счастья, включая рождение ребёнка и держа в мыслях второго, а возможно, и третьего, Алёна отодвинула в сторону общения в писательской тусовке. На праздные поездки в Москву и времени-то не было.

Но сердцу не прикажешь. Ни в любви, ни в порыве к тому, что венчает знаменитую пирамиду потребностей Маслоу, – к самовыражению. Между тем малаховское бытие ограничило и возможности добывать заказы от модельных агентств. Креативные мозги Алёны пребывали в простое, и чуткий на душевные переливы Ферапонт уловил её смятение. В какой-то погожий день вытащил в сад небольшой, наверное, столетней давности круглый столик на одной разлапистой ножке, вкусно накрыл его и позвал:

– А ну-ка, моя дорогая, иди на расправу. Будем думать, чем сердце твоё успокоить. Докладай.

Фера умеет создать настроение. Они очень славно посидели под яблоней, не спеша уговорив бутылку какого-то греческого сухого красного. Алёна исповедалась искренне. Легко на душе, когда не в тоскливом одиночестве, а вместе с понимающим тебя мужем ищешь отдушину для своей неуёмной натуры. Правда, сколько не рядили, ничего путного не сообразили. Однако поддержка Феры раскрепостила, позволила всерьёз думать, как «скрестить ужа и ежа». А уж если Алёна за что берётся, жди удачи! Взялась за Ферапонта, и результат вот он, налицо, в буквальном смысле.

И через пару недель в интернете появился блог с интригующим названием – «Девки, ау!». В устах мужчины слово «девка» звучит пренебрежительно, даже оскорбительно. И совсем иное дело, когда к девкам по-свойски обращается женщина, сама себя панибратски, вернее сказать, по-сестрински тоже называющая девкой. Тут собирательное женское «девки» начинает звучать столь же призывно, как «мужики» у мужчин.

Но название гроша ломаного не стоит, ежели сразу не задать тон, не каркнуть, ради чего ты подруг скликаешь. Объяснить не нудными рассуждениями, а примером в лоб. Несколько дней мучилась Алёна «первой строчкой», пока не отстучала на клаве «Инструкцию для тех, кто ищет мужа»:

«Девки! 100-процентная удача! Записывайте, что делать, чтобы мужик стал вашим.

1. Заинтересованно молчать, когда он говорит, упаси Господи делать замечания, ни в коем случае не перебивать, часто кивать в знак полного согласия с любой его чушью. Улыбаться обязательно! Скептические полуулыбки противопоказаны.

2. Ваш взгляд должен выражать восхищение, вы должны выразительно играть бровями, демонстрируя преклонение перед его