От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи - Анатолий Самуилович Салуцкий

Анатолий Салуцкий

От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи

© Салуцкий А.С., 2026

© ООО «Издательство «Вече», 2026

* * *

Моей боевой подруге и неразлучной казачке Люське

От автора

«От войны до войны» – роман о судьбах советской и российской интеллектуальной элиты в период между Великой Отечественной и СВО. Тема совсем новая и требует краткого пояснения.

В России интеллектуальная элита была и остаётся неоднородной. Есть русская элита – в это понятие я вкладываю не национальный смысл, а предназначение жить святым беспокойством о благоденствии России. К ней я отношу моего дорогого друга – незабвенного Савву Ямщикова, Валентина Распутина, Юрия Бондарева и многих других – ясно, о ком речь. В советские годы эта элита не была привлечена к решению судьбоносных проблем страны, её роль заключалась в сбережении духовных традиций многонациональной России, в сохранении её исторических начал, что и позволило сегодня провозгласить: «Россия – самобытное государство-цивилизация».

И есть другая часть интеллектуальной элиты, которую вернее всего назвать прозападной и которая сыграла огромную роль в событиях, определивших исторический путь страны в ХХ и начале ХХI века.

Я давно подбирался к этой теме, ещё в романе «Немой набат» вернув из забвения «Чего же ты хочешь?» Всеволода Кочетова, который пророчески писал об идейной эрозии общества. Но когда полез в суть той эпохи глубже, открылось, что интеллектуальная прослойка, означенная Кочетовым, не ограничилась идеологической диверсией, а нанесла сокрушительный удар по экономике, опрокинув страну в застой. И более того, катастрофа СССР не изменила «основанную на правилах» роль глубинного государства, корневой системой которого после Сталина стала прозападная элитарная интеллигенция, – начиная с «шестидесятников». И в 90-е история повторилась: та же прослойка, подчас поимённо, не позволила обустроить в России цивилизованный рынок, снова сокрушив экономику – вопреки советам и предостережениям лауреата Нобелевской премии по экономике русского американца Василия Леонтьева, которого в США окрестили «апостолом планирования». Наряду со многими широко известными историческими фигурами человек драматической судьбы Леонтьев – тоже персонаж романа.

В романе почти нет политики как таковой – он об историческом пути России. Но я рассматриваю этот путь не под привычным ракурсом идейной борьбы красных и белых, который вбил в наше сознание Краткий курс истории ВКП(б), а сквозь призму трёхсотлетней русской этнокультурной истории. Она позволяет иначе оценивать и некоторые узловые события ХХ века, и текущую культурную разноголосицу периода СВО. Чтобы заинтриговать читателя, приведу пример: у историков, изучающих этнокультурные проблемы, немало аргументов считать, что репрессии 1937 года на самом деле были второй Гражданской войной.

Эта совершенно новая, особо интересная тема проходит через судьбы героев романа, через его контекст и подтекст.

Часть первая

Элита: Измена в тылу

1

Свадьба!

«Однако же, велик и могуч русский язык», – подумал Кондрат Егорович Кедров. Эта посторонняя для текущей минуты мысль заставила его мысленно усмехнуться. Прогулочным шагом, заложив руки за спину, он совершал дежурный моцион по маршруту № 4 санатория «Барвиха» и, как обычно, обдумывал маячившие на жизненной стезе проблемы. По давней привычке восклицанием «Свадьба!» он иносказательно завершал удачные договорённости, в его восприятии это слово вмещало в себя необъятную гамму эмоций и потаённых смыслов.

Но на сей раз речь шла о настоящей свадьбе: Дмитрий женится.

Впрочем, первую и главную проблему, связанную со свадьбой, Кондрат Егорович уже закрыл. Сперва думал переговорить с Воротницким из КГБ, но потом решил, что ребята с Лубянки не глянут глубже анкетных данных, и позвонил Промыслову, по старой дружбе попросил навести глубокие – глубокие! – справки относительно Василия Ильича Губина, работающего в системе Моссовета, – что за личность? Что за семья?

Владимир Фёдорович знает, о чём доискиваться, когда вопрос идёт о том, чтобы через невестку породниться семьями, зубр опытный. Через неделю отзвонил, пошутил о всесторонних изысканиях и дал «добро». Губины – род достойный, Василий Ильич при Сталине был замом министра. Потом, правда, по обстоятельствам времени ушёл в тень, однако в аппарате Моссовета не последняя сошка. В общем, наш брат, свой.

Теперь в голове крутилась вторая, второстепенная проблема: в каком ресторане справить свадьбу? Подул коварный осенний ветерок, и Кондрат Егорович застегнул пальто на верхнюю пуговицу. Дмитрий предлагает «Центральный», где булочная Филипповская, или «Арагви». Но вопрос не такой простой, как думает сын. Начинать надо не с выбора ресторана, а с того, на что замахнёмся, кого из солидных людей пригласить. Свадьба сына – как юбилей, тоже повод собрать старых знакомых, всем показать, что ты в порядке, что породнился удачно, а значит, оброс новыми связями.

Вспомнил 60-летний юбилей Воротницкого в ресторане «Мир», считай, рядом с американским посольством. Зал большой, десять круглых столов на восемь персон, удобно. О-о! Там смешно было. Воротницкий пригласил Мазо, известного профессора, который его от простатита лечит. Ну, Мазо и выдал тост: «Я тоже с органами работаю». Кстати, надо с этим Мазо познакомиться, мало ли…

Но свадьба на восемьдесят человек – это, пожалуй, чересчур. Хотя в основном-то будет молодёжь. Ну как молодёжь? Дмитрию под тридцать, мужик самостоятельный, кандидат наук. В памяти мелькнул ресторан «Мир»: половину зала можно отвести под оркестр и танцы, для старшего поколения – два почётных стола. Да, свадьба примерно на сорок гостей будет, пожалуй, в самый раз. А ещё… Попросить Промыслова, чтобы на полчасика заскочил, Председатель Моссовета уровень свадьбы поднимет. Хорошо бы и генерал Язов заглянул. Он Среднеазиатским округом командует, но в Москву прилетает часто и обязательно звонит. Свой человек в армии.

Ну, вот как-то так. Вопрос начинает проясняться…

Кондрат Егорович завершил дежурный моцион, вернувшись к главному корпусу. На заднем лифте поднялся на четвёртый этаж, в двухкомнатный люкс, где всегда поселялись они с женой и где при заезде Кедрова подключали «вертушку». Но сейчас Зинаида не приехала, сам-то он едва вырвался на несколько праздничных дней. Зайдя в просторную прихожую, скинул пальто и принялся было расшнуровывать полуботинки, но услышал трель «вертушки». В уличной обуви быстро шагнул в комнату, взял трубку. Звонил Никитенко, помощник.

– Кондрат Егорович… Леонид Ильич…

Кедров сразу всё понял, рявкнул в трубку:

– Машину!

2

В ночь на 11 ноября 1982 года по центру Москвы без охранного сопровождения, без мигалок, словно тайком, метались чёрные ЗИЛы, в просторечье именуемые членовозами. Иногда по две-три машины скапливались у зданий, где светились окна служебных апартаментов кого-либо из венценосной партийной верхушки. Но вскоре лимузины снова разлетались по пустынным московским улицам, на которых вдруг появились редкие военные патрули, и увозили пассажиров по другим особым адресам.

Долгое 18-летнее правление Брежнева