От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи - Анатолий Самуилович Салуцкий Страница 141

Отличные рисунки профессионального дизайнера вызвали восхищение и обильное мечтательное мыслетечение. Но Матвей быстро прервал восторженные ахи по поводу разнообразия окон:

– А можно вопрос из зала? Чем о красотах щебетать, не лучше ли сначала уяснить, что выбираем, – стеклопакеты или деревянные рамы, которые дороже?

Восторги стихли, вопрос был не из простых. Желание жить в красивом доме, построенном по своим вкусам, канонам и меркам, вошло в противоречие с «купила-притупила», этим вечным рефреном Кондрата Егоровича. И после недолгих пустых дебатов вопрос сняли с повестки дня, отложили до консультаций с автором рефрена.

Матвей решил подсластить настроение:

– У нас в совхозе знаете как говорили? Тише едешь, полнее будешь. И вправду, вроде ползёшь на комбайне еле-еле, а через четверть часа бункер уже полон. И с кедровым орехом так же. Шишкари колотом кедру́ обобьют – это таёжный сленг – и, через два дерева, глядишь, уже полный мешок шишек, а это ведро ореха…

Однако денежная тема негласно повисла в воздухе, и архитектурные мечтания стали более осторожными.

Вновь она обострилась, когда занялись внешним видом – отделывать дешёвым сайдингом или поднапрячься и пойти на облицовочный кирпич? В итоге вопрос тоже подвис, его тоже оставили для консультаций со старейшиной рода. А уж когда дело дошло до крыши, общество и вовсе впало в ступор.

Алёна нарисовала вариантов десять – от простой двускатной до мансардной и даже изощрённой шатровой. Очень быстро сошлись во мнении, что кровлю надо делать из металлочерепицы, и на этом умолкли. Все невольно прикидывали огромную разницу в стоимости простой и фигурной крыши, а потому предпочитали отмалчиваться. Наконец Алёна тяжело вздохнула и, угадав мысли каждого, подвела итог:

– Я вам, можно сказать, в стиле Гауди дом нарисовала…

– Прастите, в стиле Гауди, ты имеешь в виду вековой долгострой? – подцепил Дмитрий.

Алёна снова вздохнула.

– Увы мне, папа, но тут не до шуток. Улавливая общее настроение, чую, что придётся идти на примитивную двускатку.

Кивая или беспомощно разводя руками, все согласились, и она штрихами стала рисовать варианты двускатной кровли.

И тут возвысила голос Ульяна. В буквальном смысле возвысила:

– Я категорически против двускатной крыши!

Её возглас был воспринят с облегчением. В больших денежных вопросах мнение хозяйствующей в доме Ульяны было решающим, хотя и подлежало формальному утверждению Кондратом Егоровичем, который, впрочем, всегда с ней соглашался. Слава богу, теперь речь пойдёт о более интересных вариантах кровли!

– Ты сегодня всех перемолчала, – комментировал Дмитрий. – Но зато уж сказала так сказала! Собравшиеся испытывают повальную радость. Поднимаю за тебя эту чашку!

Глотнул плодово-ягодного киселя домашнего приготовления, которым был украшен скудный закусочный стол.

Но Ульяна огорошила:

– Я настаиваю на том, чтобы сделать плоскую кровлю с гидроизоляцией… И выходом на крышу.

– Плоскую? Ульяна! Как можно? – драчливо взвилась Алёна. – Вам что, придётся в приискание средств нырнуть? Зачем тогда старый дом снесли? Да, надо экономить, но не до такой же степени! Получится дом-уродец. Арочные окна и плоская крыша! Это же эклектика, рубашка, застёгнутая не на те пуговицы. Сейчас и такая мода явилась, но мы же не будем подражать дурновкусию… А как снег сбрасывать? Лопатой?

Дмитрий тоже возмутился:

– Алёна права! В моей антресоли, – постучал пальцем по голове, – это не укладывается. Плоская крыша не для нашего климата. И вообще, не об этом мечталось… Ты что, из вредности? Хочешь испортить картину маслом? На тебя вроде не похоже…

Несмотря на упрёки, Ульяна твёрдо стояла на своём. Повторила:

– Я категорически настаиваю на плоской крыше!

На сей раз её слова встретили недоумённым молчанием.

Между тем Ульяна исходила вовсе не из соображений экономии. Почти четверть века общаясь со свёкром, она усвоила его правило сопоставлять события личной жизни с жизнью страны в целом, что означало мыслить во времени. Но именно умение мыслить во времени отличает мудрых от умных… Исходя из «кедровского правила», она смотрела и на строительство нового дома. Такой взгляд рождал два резона.

Первый требовал свести к минимуму импортную составляющую будущего дома. Не из каких-то там квасных соображений, а по сугубо житейским мотивам. Мысля во времени, Ульяна не исключала событий, при которых ремонт иностранной бытовки – газового котла или водяного насоса – намертво встанет из-за отсутствия запчастей. В большой экономике это называют опорой на свои силы, но Ульяна не думала о высоких материях, а исходила из личных опасений за будущее, которое в этом смысле выглядело смутным.

С будущим был связан и второй резон. Она осознавала, что приостановка стройки в конечном итоге связана с общим падением экономики. Однако сноровка мыслить во времени позволяла заглянуть в завтра. А завтрашний день России рисовался более благополучным. И готовясь к светлому будущему, Ульяна хотела заложить для него фундамент.

Плоская крыша с выходом на неё и была… фундаментом. Придёт время, появятся средства, и они соорудят над ней крытую металлочерепицей просторную надстройку из стеновых панелей, с панорамными обзорными окнами, через которые с Алёшина бугра будут видны великие русские просторы. Образ такого дома зримо стоял перед мысленным взором Ульяны, но она не считала нужным вдаваться в пояснения. Пусть думают, будто речь об экономии средств, потом поймут и оценят её замысел. В третий раз твёрдо сказала:

– Митинговать не будем. Я категорически настаиваю на плоской крыше с чердачной дверью.

– О-о, смотри, как шрифт повысила, – покачал головой Дмитрий. – Да и на физиономии у тебя, Уля, такие субтитры, что без слов ясно: дело серьёзное, есть неведомые нам, простым смертным, соображения.

После строгого указания настроение у всех упало, разговор сам собой переключился на житейские мелочи. Матвей взглянул на часы.

– Ну, братцы-девицы, мне пора. Звонил Розальев, сказал, что после обеда подъедет чёртов олигарх, который жмёт на него с продажей завода. Он по личным делам должен выдвинуться в Переславль-Залесский и заодно хочет экскурсионно осмотреть окрестности Батурино. Не под стенограмму скажу, что два его спеца нас уже навещали. Завод осмотрели бегло, их интересовали возможности развития, вот к чему принюхивались. Олигархам нужен масштаб! И это сущая беда… Ладно, я поехал.

Матвей всегда парковал «Форд» носом к воротам, что позволяло стартовать в любой момент. Но чтобы встать в позицию «на старт», приходилось совершать сложный манёвр. С узкой улицы въехать на участок было невозможно даже с нескольких попыток, не говоря о риске угодить задом в противоположную канаву. И Матвей один из воротных столбов заглубил на свою территорию, ворота встали наискосок, и в них стало удобно въезжать с улицы почти по движению.

Но выезжать-то как? Задом? А дальше что? Развернуться-то невозможно.

Та же проблема стояла перед Кедровым. Но она поддавалась решению: ворота распахнули на околицу, и Дмитрий спокойно въезжал на