Зима возмездия - Андреас Грубер Страница 107

Ещё полметра! Хотя бы сердце должно оказаться вне воды.

Льдина под ним хрустнула, и он соскользнул назад, но нашёл силы ещё раз оттолкнуться и подтянуться — и торс наконец действительно лёг на лёд.

Теперь — медленно!

Он распластался на льдине, распределяя вес, всадил баллончик в лёд и сантиметр за сантиметром выползал, пока твёрдая опора не оказалась и под бёдрами.

Дальше!

Ещё миг — и он уже целиком лежал снаружи, раскинув руки и ноги.

Получилось!

Обессиленный, он замер, повернув голову набок, и смотрел в кристально-прозрачное ночное небо.

И всё-таки рано радоваться.

Ветер мёл по озеру, и теперь стужа казалась ему даже сильнее, чем в воде.

Лежать нельзя!

Пока куртка и брюки не примёрзли ко льду, он метр за метром, на животе, пополз к берегу. С каждым шагом одежда деревенела всё сильнее.

Наконец он добрался до железной лестницы, спускавшейся с деревянного причала в воду. Короткий взгляд подтвердил: Вермана нигде не видно. На четвереньках Пуласки подобрался к лестнице, ухватился за перекладину и подтянулся.

Помятый ингалятор он по-прежнему сжимал в руке. Поднёс баллончик ко рту, попытался вдохнуть — но кнопка и распылитель замёрзли.

Надо отогреть!

Пуласки засунул баллончик в рот целиком. Тридцать пять градусов температуры тела при сильном переохлаждении. Большего у него не было. Но и этого должно было хватить. В первый миг металл примёрз к нёбу, его передёрнуло, пришлось несколько раз сглотнуть, прежде чем баллончик отлип, — и тогда во рту разлился едкий вкус.

Не обращай внимания! Просто дыши!

Тем временем он с трудом высвободился из куртки. Чем дольше он медлил, тем быстрее одежда превратится в ледяной панцирь, и тогда — смерть от обморожения.

Окоченевшими руками, дрожа всем телом, он принялся возиться с ремнём кобуры. Лёд и впрямь рассёк ему ладони в нескольких местах. Раны зияли, но — видимо, из-за холода — кровоточили не так сильно, как он опасался.

Следом он расстегнул кевларовый жилет. Тот наконец сполз мокрым мешком на землю. Несколько раз Пуласки сжал пальцы в кулак, чувствуя, как натягивается кожа на тыльной стороне ладоней. Затем сорвал с себя и рубашку.

С голым торсом он стоял лицом к ветру, в котором ощущалось градусов десять ниже нуля. И всё же лучше торчать раздетым на ветру, чем замёрзнуть насмерть в мокром, заледеневшем тряпье.

И тут грудь сдавил новый приступ астмы.

Ты выживешь, только если останешься спокойным! Мышцы не должны сводить судорогой!

Он вынул баллончик изо рта, сплюнул едкую слюну, кое-как обтёр распылитель пальцами. Затем поднёс ко рту, нажал и втянул воздух. Со второго нажатия из сопла действительно что-то вырвалось. Глубокий, медленный вдох — и тут же его отпустило.

Дрожа всем телом, Пуласки выпрямился, поднял взгляд и уставился на освещённый загородный дом. Огни в окнах указывали ему дорогу.

Ветер выл. Пуласки тронулся с места. Обхватив руками грудь, он наклонился вперёд, чтобы подставить ветру поменьше тела, и медленными, увязающими шагами двинулся к дому.

ГЛАВА 67

Фло вёл Нину за руку — вниз по лестнице, через тёмный коридор. Подсвечивая фонариком на телефоне, он указывал ей путь к котельной и осторожно подталкивал в сторону угольного жёлоба.

— Смотри, никуда не наступи. Выход вон там, впереди.

Вдруг он вздрогнул: где-то наверху грохнул выстрел.

Чёрт!

Он торопливо подтолкнул Нину к жестяному жёлобу.

— Лезь наверх!

— В деревянную дверцу? Она же заперта, — возразила она.

— Уже нет. Я её открыл.

Нина испуганно обернулась.

— А вы со мной не пойдёте?

В доме громыхнул второй выстрел, и Фло снова вздрогнул.

— Нет, мне надо назад. Лезь — и беги к лесу. Только смотри, чтобы Верман тебя не сцапал.

— Хорошо. — Она кивнула, снова прижав ладонь к рёбрам. — Дорогу я знаю.

— Полицию уже вызвали, — добавил он. — Если встретишь патрульную машину — остановишь её. Они тебя укроют.

Она снова кивнула.

— Мне пора! — Он подсадил Нину, и та, цепляясь за край жести, тяжело дыша, поползла вверх.

И тут снаружи раздался лязг цепи.

Нина застыла, а у Фло по спине пробежал холодок. Нет, только не это!

Кто-то несколько раз продёрнул цепь сквозь ручку деревянной створки, и Фло отчётливо услышал, как защёлкнулся замок. Лаз закрыли. Выбраться из этого дома больше негде.

— И что теперь? — выдохнула Нина.

— Слезай и спрячься где-нибудь в подвале. Телефон у тебя есть?

— Нет, уже нет…

Фло сунул ей в руку свой.

— Будешь подсвечивать. И вызови «скорую»! А потом — полицию. Скажешь, где находишься и что слышала выстрелы. Мне пора наверх!

Он развернулся, пересёк комнату, пробежал по коридору и поднялся по ступеням. Приоткрыв дверь, заглянул в холл.

Фон Коттен, эта мразь, стоял с двустволкой на сгибе локтя, склонившись над Эвелин. Та корчилась на полу, обхватив живот. У Фло сжалось сердце.

— С такой пулей в животе вы будете медленно истекать кровью изнутри и в конце концов умрёте, — холодно произнёс фон Коттен. — Скажете, где девчонка? Тогда я вызову «скорую».

— Иди к чёрту… — выдавила Эвелин.

Фло уже собирался броситься на фон Коттена сзади, повалить и отнять ружьё, но в последний миг отпрянул: снаружи в замок входной двери вставили ключ.

Он замер и снова отступил в темноту. Взгляд метался — то на Эвелин, корчившуюся на полу, то на дверь. В дом вошёл мужчина с фонариком. Не Верман.

Этого человека Фло видел впервые, но, судя по форме, перед ним был, шофёр фон Коттена.

— Я же велел вам стоять снаружи и смотреть, не приближается ли кто к участку, — рявкнул фон Коттен.

— Я и смотрел. — Шофёр мельком взглянул на Эвелин, но никак не отозвался на то, что у него на глазах умирает человек. — Никого не видел.

— Тогда что вы тут делаете?

— Когда я приставлял лестницу к стене, заметил, что лаз в угольный подвал открыт. Кто-то снял висячий замок и продёрнул цепь сквозь ручки. Я запер створку и быстро пошёл в дом. Похоже, визит того полицейского был отвлекающим манёвром, чтобы кто-то…

— Какое блестящее умозаключение. — Фон Коттен кивнул в сторону кухни. — Девчонка сбежала. Найдите её. Далеко уйти она не могла. Но сначала перегоните машину Пуласки на заднюю сторону