Зима возмездия - Андреас Грубер Страница 106

Сердце Эвелин невольно зачастило, когда сверху послышались шаги. Кто-то спускался.

Кем бы он ни был, он мгновенно заметит две вещи: что они застряли между кухней и спуском в подвал, где негде укрыться, — и что на полу больше нет связанной Нины.

Коротким жестом Эвелин велела Фло поскорее увести девушку. А сама собралась, шагнула в центр холла и подняла взгляд. Сердце забилось бешено — наверху действительно стоял Рихард фон Коттен. В костюме, с охотничьим ружьём, небрежно лежавшим на сгибе локтя.

— Добрый вечер, господин фон Коттен, — громко произнесла она.

Он замер на лестнице и недоверчиво уставился на неё.

— Эвелин Майерс.

Инстинктивно ствол повернулся в её сторону.

— Никто не услышал моего звонка, дверь была открыта — вот я и вошла. Что это вы с ружьём?

Он склонил голову набок, оглядел её и стал спускаться, ступенька за ступенькой, пока не оказался напротив.

— Так-так. Значит, дверь была открыта.

Она кивнула.

— Я хотела ещё раз поговорить с вами — об отстранении Островского, о вашем сыне и об убийстве Йоханна Вульфа, — громко продолжила она. — Я всё ещё должна вам и Хайнриху фон Коттену ответ относительно защиты вашего сына.

Краем глаза она увидела, как Фло и Нина скрылись за дверью подвала.

Похоже, фон Коттен ничего не заметил. Не сводя с Эвелин глаз, он прошёл через холл к парадной двери.

— И ради этого вы проделали долгий путь из Вены?

— С учётом щекотливой ситуации, в которой оказалось моё профессиональное будущее, время и дорожные расходы — дело десятое.

Он дошёл до двери и нажал на ручку. Заперто. Скользнул взглядом по кровавым разводам и снова посмотрел на Эвелин — та сделала вид, будто ничего не замечает.

И тут он понял, что его отвлекают. Резко глянул в кухню — пусто. В то же мгновение приклад прижался к плечу, ствол уставился на Эвелин.

— Где девчонка?

Сердце Эвелин заколотилось.

— Какая девчонка?

— У меня нет времени на игры.

Он прицелился и без колебаний выстрелил ей в ногу — чуть выше колена.

Эвелин почувствовала только укол, но удар был такой силы, что ногу выбило, и она рухнула на пол. В следующий миг пришла боль. Она вскрикнула.

Этот безумец действительно её подстрелил!

— Вы с ума сошли?! — заорала она.

В несколько шагов он оказался рядом и направил ствол ей в живот.

— Это всего лишь малокалиберное ружьё. Но на ближней дистанции — весьма эффективно. Спрашиваю в последний раз: где девчонка?

— Какая девчонка? — выдохнула Эвелин.

На лице фон Коттена мелькнуло сожаление — и он нажал на спуск.

ГЛАВА 66

На лютом холоде пальцы Пуласки одеревенели. Брюки и куртка набрякли водой, а дышал он так судорожно, что почти ничего не видел: перед лицом то и дело клубился белый пар.

Телефон!

Аппарат должен был лежать не дальше чем в метре от него.

Снова хлопнул выстрел — и ледяная плита, на которой он распластался, накренилась, треснула под ним пополам, и он боком соскользнул в озеро. Размахивая руками, Пуласки силился удержать голову над водой.

Выбирайся, ты должен выбраться! — билось в висках, пока его не накрыл шок.

Стужа стиснула грудную клетку, заставила кровь застыть в руках и ногах. У самого лица взлетали брызги, и ему померещилось, будто телефон уходит под воду.

Да плевать теперь!

Звонить было уже некому — оставалось только драться за жизнь. Дна под ногами он не нащупывал. Конечно, Верман выбрал это место не случайно: знал, что озеро здесь в несколько метров глубиной.

Окоченевшими пальцами Пуласки попытался дотянуться до края соседней плотной льдины — но её больше не было. Лёд раскрошился и плавал вокруг множеством обломков.

Плыви!

Однако и это не получалось. Куртка, брюки, ботинки, кевларовый жилет тянули вниз, к тому же стесняла плечевая кобура. Сбросить её он не мог. Пальцы потеряли чувствительность и не слушались, мышцы тряслись так неуправляемо, что ему было не выпутаться даже из рукавов, не говоря об остальном. Уцепиться было не за что. А этот ледяной, насквозь сырой воздух совсем не годился для его дыхательных путей — они смыкались всё уже.

Он несколько раз дёрнул ногами, чтобы хотя бы голова оставалась над поверхностью. Но лёгкие были такими, словно уже обратились в лёд. И тут дыхание оборвалось.

Нет! Приступ астмы!

Ингалятор!

Пуласки торопливо сунул руку в карман брюк — и, кажется, нащупал баллончик. Он выдернул его, но при этом невольно замедлил движение ногами и на мгновение ушёл с головой. Над ним сомкнулись волны. Холод вонзался в кожу головы, в лицо, в шею тысячами игл — везде, всюду…

Всё равно бесполезно. Ты не можешь дышать! А если каким-то чудом и доберёшься до берега, тебя там будет ждать Верман — чтобы столкнуть обратно. И так до тех пор, пока ты не утонешь или не замёрзнешь.

И всё же он сжимал ингалятор так, словно это было его последнее спасение. Вынырнув, он по-прежнему не мог сделать вдох, но всё-таки грёб к берегу.

И тут ему почудился выстрел. Не очередной приглушённый хлопок, а глухой удар. Довольно далеко. Возможно, даже из загородного дома. Затем последовал второй — на этот раз отчётливее. Похоже на ружейный.

Охотничье ружьё!

Пуласки попытался отрешиться от всего. От холода, от боли, от деревянной скованности тела — и заставил себя дышать.

Расслабься! Без паники! Вдох! Ты должен дышать!

В лёгкие снова пробился воздух — самую малость, но и этого хватило, чтобы потихоньку продвигаться сквозь искрошенный лёд к берегу.

Когда он поднял голову и стёр воду с глаз, то увидел, как Верман ещё раз коротко взглянул в сторону озера, провёл лучом фонарика по берегу и наклонился — видимо, чтобы собрать гильзы. Потом развернулся и зашагал к дому.

Кто там стрелял? Фон Коттен?

Как бы то ни было, Верман убрался, и Пуласки попробовал плыть кролем. С деревянными, угловатыми движениями он казался самому себе пещерным человеком. Сердце колотилось как сумасшедшее, и думать ясно он уже не мог.

Сколько ещё до остановки сердца?

Он попытался разогнуть пальцы и сжать их в кулак, чтобы разогнать кровь, но ничего не чувствовал. Лёд снова и снова обламывался впереди; наверняка он уже не раз порезался об острые кромки.

И вот наконец одна льдина выдержала. Он вытянул