Жертва и другие - Николай Иванович Леонов Страница 99

— Слушаю, — официально отозвалась трубка.

— Это Груша, Александр. Есть желание отдать вам долг.

— Да, конечно! Я очень рад, что вы позвонили! Давайте вечером в ресторане «Сакура», вы любите японскую кухню?

— Не знаю, я только суши пробовала. Наверное, люблю. Давайте. Кимоно и гэта не нужно надевать? Спицы в волосья вставлять? Как там насчет фейс-контроля?

— Не-е-ет, — засмеялся Александр, еще раз восхитившись нестандартным чувством юмора Аграфены.

Они прекрасно провели вечер, Груша осталась у Саши до утра. Не только потому, что хотела отыграться за обиду, нанесенную мужем. Мужчина ей понравился и внешне, и было за что: среднего роста, но крепкого, спортивного телосложения, темноволосый, с внимательными, мудрыми и добрыми глазами. Еще оказалось, что у него очень ласковые, умелые руки. Она почти забыла в эту ночь о предательстве Михаила, уснув на плече Александра. Проснулась Груша в семь утра — привычка. Саша громыхал чем-то на кухне, очень вкусно пахло крепким кофе. Шкаф с одеждой был приоткрыт, и Груша с удивлением увидела в нем форму полицейского. Она выбралась из постели и посмотрела на звездочки на погонах. «Ну ничего себе», — подумала она.

— С добрым утром, мой сладкий Дюшес! Можно я буду тебя так называть? Что, рассматриваешь звезды на моих плечах? Не бойся, они все честно заработанные, с чужих небес я их не крал!

— Дюшес… Как красиво. А знаешь, меня еще так никто не называл! Даже мама. Хотя, конечно, дюшес — самый вкусный грушевый напиток. Ок, разрешаю. Так ты целый полицейский полковник? А почему не на пенсии? У вас же рано выпинывают. Прости, отправляют на заслуженный отдых, — беря в руки чашечку с кофе, улыбаясь, спросила довольная таким отношением Аграфена.

— Сам не захотел, попросил оставить, мне пошли навстречу, что дома-то делать? Дочь взрослая уже, жена умерла много лет назад, я тебе говорил, что вдовец, — ласково гладя глазами женщину, ответил Александр, и Груша неожиданно для себя покраснела, как девочка.

Вскоре Царьковы развелись. Груша вышла замуж — за настоящего полковника Александра Вольжанского. С Лизой они иногда созванивались, но, конечно, подругами стать не смогли. Во-первых, была велика разница в возрасте, а во-вторых, уж при слишком нетривиальных обстоятельствах их жизнь свела. За это время Аграфена увлеклась славянскими обычаями, традициями и всем, что с этим было связано. К слову, мама Александра Матвеевича была рада новой невестке и поддерживала ее увлечение старинными обычаями.

Нет, Аграфена, конечно, всегда была в теме, но тут она прямо, что называется, погрузилась в материал. А тут Алексей позвонил из Звенигорода и сказал, что наконец-то женится второй раз. Груша обрадовалась невероятно! И начала собираться к сыну.

На ловца, как говорится, и зверь бежит. Будущая свекровь взялась за дело всерьез, решив провести генеральную репетицию свадебного обряда по-старославянски на собственном сыне. Груша лично написала сценарий будущего праздничного действа и определила всем роли, включая Александра. Тем более что к этому времени он все-таки вышел на пенсию, но периодически консультировал то киношников, снимавших детективы, то писателей, то читал иногда лекции на юрфаке одного из ведущих вузов города.

— Саш, а ты в курсе, как раньше невесту выбирали наши предки? — перелопачивая в пятый раз сценарий свадьбы, спросила Аграфена мужа.

— Нет, мой сладкий Дюшес. Откуда мне это знать? Я только знаю, что творилось на Хитровке в начале прошлого века.

— Ну как так можно? Тот, кто не помнит или не хочет знать историю и литературу своей страны, тот манкурт.

— Это еще кто?

— Саш, не зли меня. Чингиз Айтматов, «Буранный полустанок», программное школьное произведение. У азиатов была такая страшная пытка для приговоренных за преступления людей. Как правило, так поступали с попавшими в плен иноземцами. Человеку обривали голову наголо, а потом натягивали на нее кусок свежей шкуры верблюда или барана. После чего оставляли в пустыне. Через некоторое время волосы начинали прорастать, только не вверх — там была шкура, — а внутрь! В итоге получался раб, который не знал, кто он, откуда родом-племенем, не ведал своего имени, не помнил детства, отца и матери — одним словом, манкурт не осознавал себя человеческим существом. И он не знал никаких страстей. В отличие от нас с тобой! — И Аграфена набросилась на мужа с поцелуями, увлекая его на диван.

Александр смеялся, ему было хорошо с этой взбалмошной, непредсказуемой и вечно энергичной женщиной. Груша так и не остригла волосы, и, несмотря на возраст, ее грива была в порядке — густая каштановая копна душистых волос очень украшала ее. После объятий, и не только, они лежали на диване обнявшись, Саша закручивал Грушины кудри на палец, а она продолжала:

— Так вот. Бывало так, что невеста, которую просватали, отличалась жутким безобразием. Проще говоря, страшилко. И тогда на смотринах вместо нее подставляли или другую дочку, посимпатичней, или вообще служанку. Жених-то не имел права смотреть на будущую жену до свадьбы, и на будущую жену приходила посмотреть специальная женщина. Она так и называлась: смотрительница. Вот и пошла тогда поговорка: «Не проведав доподлинно, не женись». А вдруг наша Натали вовсе и не Натали, а? А сестра ее младшая или вообще служанка, — засыпая, продолжала прикалываться Аграфена.

— А что было, когда обман вскрывался? Никто же не захочет жить со страшилко?

— Можно было пожаловаться в церковный суд, и тогда позор на семью такой невесты ложился на века. А обманщика могли и розгами наказать, — уже почти во сне вещала Груша.

— Спи, неугомонная ты моя, — смеялся в подушку Александр, тоже отправляясь в царство Морфея.

В итоге на свадьбу были добыты настоящие русские костюмы, сшитые по образу и подобию тех, которые много столетий назад надевали на это торжество жених и невеста. Для Алексея была изготовлена красная косоворотка, черные штаны и куплены настоящие черные сапоги а-ля моя деревня. Для Натали Чоговадзе — красный сарафан, вышитый бисером, кокошник с фатой. Из обуви полагались парадные лапти, но тут Натали взбунтовалась.

— Леш, я все понимаю и готова разделить ваши, так сказать, семейные странности, но это уже перебор!

— Я согласен, Наташ, я поговорю с мамой. Она вообще-то адекватная, просто увлеклась.

— Ты уж постарайся, а то вместо реальной невесты, то есть меня, придется вам чучело какое-нибудь огородное использовать. Макет, так сказать.

Нюра с Митрофаном носились в предвкушении праздника, свин Борька был особенно игрив, как будто тоже что-то понимал во всей этой веселой кутерьме.

Уже собрались ехать, как