Психология убийства - Марина Серова Страница 40

Итак, на чем я остановилась. Ах да. Переспала я, значит, с Володькой. Но мне этого мало. Да, мало! Катька мешается. Надо бы убрать ее куда подальше. А лучше всего убить, избавиться от нее навсегда. Убить и забыть. Ух, как она мне надоела, как много ненависти у меня к ней накопилось! Мне же каждый раз при встрече с ней приходится притворяться — целоваться-обниматься, тьфу! Значит, убить. Но как? Если профессионала нанимать, то это дорого будет. А если не киллера настоящего, а, скажем, кого попроще? Ну вот того, кто отсидел и на волю откинулся? Дешевле же выйдет? Однозначно! Ох, нет, не то опять. Уголовники, они же такие… Шантажировать потом будут, скажут: плати, а то сдадим полиции. Черт с ними, и с киллерами, и с уголовниками, сама все сделаю. Поговорю с кем надо, есть у меня на примете один такой человечек, переделкой оружия занимается. Из травматического в боевой. Я же с близкого расстояния стрелять-то буду, не промахнусь, с гадиной этой покончу раз и навсегда. Пусть заодно и глушитель сварганит, чтоб не слышно было. Потренируюсь где-нибудь в лесу, да и с богом!

Я остановилась. Да, а вот то, что Валерия не имеет алиби, это тоже плюсик в копилку ее причастности к убийству Екатерины Четвертушкиной. Ведь если любовница Владимира Четвертушкина — Елизавета Солодовникова — имела алиби в виде отметки в журнале, в который записываются часы прихода и ухода в клубе, то что может представить Валерия? Ну, в принципе, она может сослаться на парочку своих знакомых, которых заранее подговорит подтвердить то, что она, скажем, была с ними в торговом центре или где-то еще.

Нет, в отличие от Елизаветы, которая вряд ли видела Екатерину хотя бы раз, Валерия имела возможность наблюдать за распорядком дня семьи Четвертушкиных и Екатерины лично. Причем не привлекая лишнего внимания, ведь она была вхожа в этот дом. Наверняка Валерия знала, что от Четвертушкиных ушла домработница Алевтина Тимошенкова.

Теперь, когда я узнала от Кристины, что Валерия была безумно влюблена во Владимира Четвертушкина, мне стало понятно, почему она настаивала на том, чтобы после женитьбы Владимира Константин продолжал с ним общение. Ведь если Валерия была одержима Владимиром, то появление Екатерины вызвало в ней бешеную злобу. Екатерина забрала у нее то, что она привыкла считать своим, — Владимира. И это объясняет, почему Валерия во что бы то ни стало так настойчиво пыталась сохранить дружбу Владимира и Константина. Она хотела, чтобы Константин оставался рядом с Четвертушкиным — ведь только так она могла сохранить связь с Владимиром, бывать у него дома, видеть его. Пусть даже и ценой того, что ей приходилось терпеть рядом с ним Екатерину и притворяться ее лучшей подругой.

Да, одержимость может привести к крайним действиям. И такое уже произошло, ведь Валерия, по словам Кристины, уже пыталась свести счеты с жизнью. Но что, если и сейчас Валерия готова к радикальным мерам? Теперь, когда она покончила с Екатериной, что ей мешает свести счеты и с некогда любимым ею Владимиром? Валерия явно нездорова. Ведь не может адекватный человек решиться на суицид.

Кроме того, Константин тоже часто упоминал о том, что он готов убить. Да, они друг друга стоят, Валерия и Константин. Мне тут же в голову пришла мысль, что Константин тоже мог убить Екатерину. Убить из чувства зависти к успешному и богатому Владимиру Четвертушкину. Чтобы сделать ему больно. Да, вот такая вот больная логика больного человека.

Кстати, что там мне говорила по этому поводу Валерия, когда просила не подозревать Константина в убийстве Екатерины? Что убивают самого друга, которому завидуют, а не его супругу.

А может быть, они обсуждали это убийство? Эта парочка ненормальных, одна одержима другом сожителя, а сожитель завидует черной завистью школьному другу. Возможно, что первый идею убийства подал Константин, и он хотел убить именно Владимира. Но хитрая Валерия не просто с ним согласилась, но и предложила свой план: убить Екатерину, объяснив Константину, что это будет гораздо больнее для Владимира, поскольку удар придется по его личной жизни.

К тому же Валерия Шелуховская не раз и не два бывала в поселке. Так что для жителей она не является посторонней, наверняка ее многие запомнили и даже и предположить не могли, что она убийца.

Но если эти мои предположения верны, то Владимир Четвертушкин сейчас находится в смертельной опасности. Ведь эта ненормальная парочка способна на все. Необходимо сейчас же поехать к Владимиру.

Я села в машину, завела мотор и поехала в коттеджный поселок. К счастью, пробки были только в черте города, а дальше дорога была свободная, так что доехала я довольно быстро. Нажав на переговорное устройство на створке ворот, я приготовилась ждать. И ждать мне пришлось довольно долго. Но вот в динамике послышался какой-то скрип.

— Кто там? — спросил Владимир Четвертушкин.

— Это Татьяна Александровна, Владимир Борисович. Откройте, пожалуйста, нам необходимо поговорить, — сказала я.

Войдя в коттедж, я увидела в гостиной сидящую на диване Валерию Шелуховскую.

— О, Татьяна Александровна, — протянула Валерия, изумленно глядя на меня. — А… что вы тут делаете?

— Точно такой же вопрос я могу задать и вам, Валерия Викторовна, — парировала я. — Что-то мы часто стали с вами сталкиваться: в художественной галерее, например. Вы не находите это довольно… необычным?

— А что тут необычного? — Шелуховская нервно передернула плечами. — В художественной галерее я была вместе со своим мужем, он, как вам известно, скульптор, так что наше появление там вполне оправданно и объяснимо. Кроме того, мы с Костей дружим с семьей Четвертушкиных. Надеюсь, что и этот факт вам тоже известен.

— Конечно, известен, Валерия Викторовна, не нужно так нервничать, — спокойным тоном сказала я.

— А кто нервничает-то? — Шелуховская засмеялась искусственным смехом.

«Валерия Шелуховская уже сориентировалась в обстановке и придумала правдоподобное объяснение, почему она находится здесь, в коттедже», — подумала я.

— Я просто пришла поддержать Володю. Как друга. Ведь ему так тяжело после потери Кати, — сказала Валерия. — Он нуждается во внимании и утешении. Хотя о чем я говорю и с кем. Разве частный сыщик может понять состояние человека, который лишился самого дорогого? Любимой жены, подруги, матери своего сына.

— Вы действительно считаете, что это хорошая идея? Владимир Борисович на самом деле переживает сейчас трудные времена, и ему нужно личное пространство, нужно побыть одному, — сказала я.

— Да, у Володи трагедия. Это я понимаю.