Над темной водой - Алексей Викторович Макеев Страница 38

— Я так понимаю, что в магазин мне придется ехать на такси и машиной заняться тоже самой?

— Ну почему же, — улыбнулся Гуров. — У меня вполне хватит времени и на то и на другое.

«Единственно — не будет времени изучить дело Скачкова», — подумал он, но вслух этого не сказал.

Но Мария была не из тех жен, которые живут только своей работой и совершенно не интересуются работой, делами и привычками мужа, а потому она хорошо знала Льва Ивановича и даже то, что он может подумать в той или иной ситуации. Поэтому она сказала:

— Лева, мне кажется, что я сегодня вполне выспалась и смогу сама легко справиться и с вызовом эвакуатора, и с вызовом такси. Поэтому я освобождаю тебя от данного тобой мне слова посвятить мне свои утренние часы. Единственное, что меня беспокоит сейчас, — это как ты собираешься садиться за руль в таком-то состоянии.

— В каком состоянии? — удивился Лев Иванович. — Можно подумать, я первый раз в жизни не спал ночь.

— Не в первый, — согласилась Мария, осторожно отпивая кофе из чашки. — Но, Лева… Возраст, понимаешь ли…

— Что — возраст? — хитро посмотрел на нее Гуров, понимая, к чему она клонит.

— Не притворяйся, что ты меня не понял, — прозорливо заметила Мария.

— Не переживай. Все нормально. Я бодр как никогда. Вот сейчас заварю себе еще одну чашечку кофе и окончательно приду в норму.

Гуров встал и, поцеловав жену в кончик носа, направился осуществлять сказанное. После второй чашки кофе в Гурове проснулся аппетит, и Марии пришлось жарить ему яичницу. После завтрака Гурова потянуло на сон, но он мужественно прогнал соблазнительное желание и направился в кабинет изучать дело Василия Скачкова об убийстве Ксении Щегловой.

Два часа — это, конечно же, не такой большой срок, чтобы вникнуть во все детали преступления, которое к тому же случилось больше десяти лет назад. Хорошо было то, что само дело оказалось не таким уж и большим. Начиналось оно с заявления о пропаже Ксении, поданного ее родителями в нахабинское отделение полиции и датированного тридцать первым августа.

Были в деле и признательные показания Василия Скачкова, который утверждал, что в то утро, как и ночью накануне, он находился на берегу речки Грязевка, неподалеку от места, где он позже и убил Ксению Щеглову. Показания были сняты по всей форме, не придерешься. Протокол с места происшествия тоже был составлен подробно и по всей форме, как и протоколы по следственным действиям. Скачков даже показал место, с которого он якобы закинул орудие убийства — нож — в речку. Нож, естественно, был найден, хотя и не сразу.

По словам Василия получалось, что он, выпив с дружками водки, отправился домой ночью пешком. На вопрос, как он очутился на берегу Грязевки, а не дома, он ответил, что не помнит, потому как был сильно пьян. Но проснулся он утром именно в том месте, на которое указал. Далее Скачков рассказал, что у него с собой в пакете была початая бутылка водки и пара бутербродов. Водку он допил тут же, на берегу, и закусил ее бутербродами. Утро было теплое, и он снова задремал. Проснулся от громких разговоров и смеха. По одному из голосов узнал Ксению Щеглову. Второй голос принадлежал молодому мужчине. Но кто это был, Скачков не понял. С того места, где он лежал, никого не было видно, зато очень хорошо все слышно. Потом он якобы услышал, что Ксения начала спорить с мужчиной и уговаривать его взять ее замуж, но тот просил ее подождать. На что девушка ответила, что она беременна и тянуть со свадьбой больше никак нельзя. Молодые люди о чем-то стали спорить. Но Скачков, по его словам, уже не вслушивался в разговор.

И причина на то у него была веская. Далее рассказ Василия сводился к тому, что после слов девушки о свадьбе и беременности он вдруг почувствовал к Ксении непримиримую ненависть, основанную на ревности. Он хотел выйти из своего укрытия и устроить скандал, но вдруг услышал, что недалеко от того места, где беседовала парочка, хлопнула дверца машины и заработал двигатель. Когда звук мотора стал удаляться, он вышел из кустов и увидел сидевшую на поваленном деревце Ксению. Она в этот момент кому-то пыталась дозвониться. Тогда, движимый ревностью и под действием алкоголя, Скачков набросился на нее и ножом несколько раз ударил ее в грудь и в живот.

Скачкову был задан вопрос, откуда у него взялся нож, на что он ответил, что нашел его на берегу реки и предположил, что его там потерял кто-то из грибников или отдыхающих, которых в этом месте всегда было немало.

— Надо же, как удачно ему нож подвернулся! — скептически заметил Гуров, даже не заметив, что озвучил вслух свою же мысль.

— Ты с кем это разговариваешь? — В дверях кабинета стояла Мария.

Жена Гурова была одета на выход и в руках держала сумочку, которую обычно брала с собой, когда собиралась в магазин.

— Уже пора? — удивленно посмотрел на нее Лев Иванович. — Это сколько же сейчас времени?

— Скоро половина девятого, — сообщила Маша и тут же добавила: — Не суетись и не переживай. Я уже вызвала такси. Сама доберусь до театра и вызову эвакуатор. Номер телефона автомастерской, которая сама забирает на ремонт автомобили, у меня есть. А тебе уже пора подумать, как добраться к десяти в Нахабино. Сейчас на дорогах ужасные пробки.

— Откуда ты узнала, что мне к десяти надо будет добраться до Нахабино? — удивился прозорливости жены Лев Иванович. Потом предположил: — Ночью вставала и подслушала, как я разговаривал по телефону?

Мария покачала головой и ответила:

— Ничего я не подслушивала. Я по ночам, в отличие от тебя, привыкла спать, а не шпионить. Мог бы и сам догадаться. Утром, когда я не обнаружила тебя в кровати, то первым делом заглянула в кабинет. Ты, кстати, забыл выключить настольную лампу. Пока я ее выключала, прочитала мельком твои ночные записи, — кивнула она в сторону рабочего стола. — Все элементарно, Ватсон! Стареешь, Гуров.

— Старею, — согласился Лев Иванович, досадуя на себя, что сразу не догадался, откуда Мария взяла информацию. — Хотя есть вероятность, что моя недогадливость случилась чисто из-за недосыпа, — тут же оправдал он себя.

— В любом случае ты можешь не беспокоиться насчет моей машины и магазинов и спокойно заниматься