Над темной водой - Алексей Викторович Макеев Страница 37

Женщина замолчала, видимо задумавшись.

— Если вы спать пошли, то откуда знаете, что он домой не приходил? — задал вполне резонный вопрос Гуров.

— Так ведь я не договорила еще, — очнулась Ревунец. — Проснулась я примерно с час назад… Да. Без четверти два было. Пошла на кухню воды попить. В коридоре свет как горел, когда я ложилась, так и остался гореть. Я удивилась и прошла в коридор. Вы ведь у нас были? Видели, что ванная комната и санузел в том же коридоре, что и прихожая находятся?..

— Не обратил внимания, — ответил Гуров. — Но это неважно. Рассказывайте дальше.

— Так я и говорю — свет горит. Я пошла в ванную посмотреть, — продолжила Татьяна. — Думаю, может, Васька и там свет забыл выключить. Но и в ванной, и в туалете свет был выключен. Сердце у меня вдруг как-то нехорошо защемило, и я в Васькину комнату прошла. А там и диван, на котором он спит, не расстелен, и штора на окне не задернута. Видно сразу, что Васька в комнате вечером и не был. Не заходил, значит. Я телефон схватила, давай ему звонить. А он и не отвечает. Пропал. — Татьяна снова принялась плакать.

— Вы в полицию не звонили? Или, может, сами ходили…

— Да какое там! Кому он нужен, сиделец, чтобы о нем кто-то, кроме меня, беспокоился! — взвыла Ревунец. — А то сами не знаете, что мне там ответят? Скажут, встретил какого-нибудь дружка и теперь пьянствует. Погуляет и вернется — никуда не денется. Не станут его искать… А ведь он-то, как вернулся, так в рот спиртного не брал ни разу.

— Прямо-таки ни разу? — не поверил Лев Иванович.

— Было один раз, — всхлипнула Татьяна. — Он мне рассказывал, что когда освободился и приехал домой в Желябино… в родительский дом, я имею в виду… так сразу там и выпил пару стаканов на радостях. А потом его полоскало полдня. Приехал ко мне как мертвец бледный и у меня отлеживался. С тех пор и не прикасался к бутылке ни разу.

— Может, он все-таки и вправду встретил кого-нибудь из старых дружков? Он мне рассказывал про какого-то Мишку и… — Лев Иванович задумался, вспоминая, как звали второго дружка Скачкова, с которым он постоянно раньше пьянствовал.

— Дениса, что ли? — напомнила Татьяна и тут же ответила на свой вопрос: — Так Мишка Бегунов давно уже помер. Сгорел от этой своей пьянки. А Денис Кутепов женился и завязал пить-то. Его жена Галка в ежовых рукавицах держит. Да и детки у них. Нет, Денис с Васькой пить не стал бы.

— Ну необязательно ведь пить, — заметил Гуров. — Может, просто в гости вашего брата позвал, там и заговорились допоздна, — предположил Лев Иванович, сам не очень-то доверяя своим предположениям. — А телефон у него включен? — спросил он.

— Был включен, когда я ему первый раз позвонила, — шмыгнула носом Татьяна. — А когда во второй раз стала звонить, то телефон уже отключен был или вне действия сети. Кто-то же выключил его телефон! Сам бы он мне ответил небось. Или позже бы перезвонил. Васька знает, почему я за него беспокоюсь. Не маленький.

Гуров помолчал, размышляя, как ему быть. Звонить в полицейский отдел в Нахабино и вправду сейчас смысла не было. Позвонить в Красногорск? Но и там его отошлют в нахабинский отдел. Звонить дежурному в Красногорске Гуров не хотел и по еще одной причине. Из разговоров с Пименом Ивановичем он знал, что некоторые из тех, кто в свое время занимались делом Скачкова, сейчас сидят в Красногорске на хороших местах. Дойдет слух, что полковник из Главного управления уголовного розыска России интересовался Скачковым и искал его — могут насторожиться. И не только насторожиться, но, вполне возможно, предпринять какие-нибудь действия. Чтобы, значит, обезопасить себя…

— Хорошо, я понял вас, Татьяна Андреевна, — наконец ответил Гуров начавшей беспокоиться его долгим молчанием женщине. — Пока оставайтесь дома и ждите…

— Чего ждать-то? — последовало новое всхлипывание.

— Брата ждите, — повторил спокойным тоном Лев Иванович. — Или — звонка от брата. Или — от меня. Если звонка от Василия так и не будет, то я сам к вам приеду утром. Есть у вас возможность не ходить завтра на работу?

— Позвоню, скажу, что приболела, — ответила Татьяна.

— Хорошо. Повторяю — если брат позвонит, то дайте мне знать. Если нет, то я приеду к вам — часов в десять. Договорились?

— Договорились, — эхом отозвалась Ревунец.

На том и распрощались. Гуров не стал пугать сестру Скачкова, что позвонить ей может не только ее брат, но и тот, кто его, возможно, похитил. Или, может, даже убил. И то и другое, по мнению Льва Ивановича, вполне могло случиться, учитывая, сколько всего Василий наболтал, себе на беду, за последние несколько дней. Теперь перед Гуровым встал вопрос — как ему все успеть за утро. Успеть отвезти Марию в какой-то магазин, в который она собиралась, успеть вызвать эвакуатор к театральной стоянке и отогнать машину жены в мастерскую, а потом к десяти часам добраться до Нахабино к сестре Скачкова… Похоже, все его планы спокойно изучить дело об убийстве Ксении Щегловой летели псу под хвост. Жизнь, как это обычно и бывает, вносила свои коррективы.

Лев Иванович посмотрел на циферблат настенных часов и удивился, сообразив, что уже начало четвертого утра. Спать или не спать — именно так стоял теперь перед Гуровым новый вопрос. Мысленно определив свое состояние, Лев Иванович решил все-таки лечь и попробовать поспать пару часов. Не желая будить жену, он прошел в гостиную и лег на диван. Сон не шел, как Гуров ни старался. Зато умом его овладели самые разные мысли. Причем мысли в основе своей были непоследовательны и обрывались, едва он пытался додумать хотя бы одну из них до логического конца. Это был явный признак усталости и переутомления.

Поворочавшись с боку на бок до половины шестого, Гуров встал и направился на кухню, чтобы заварить себе крепкий кофе. Едва кофе в турке закипел, как на пороге появилась заспанная Мария и задала ему ставший уже за много лет совместной жизни риторическим вопрос:

— Ты снова всю ночь не спал?

— Не спал, — ответил Лев Иванович.

— Крепкий кофе вредно пить так рано, — зевнула жена и добавила: — А еще вреднее пить его в полном одиночестве.

Лев Иванович,