Психология убийства - Марина Серова Страница 38

Коробейников посмотрел на меня, и я увидела боль в его глазах.

— Оказывается, все, что я делал, вся моя работа, мои умения — все это было ни при чем, все как бы осталось за кадром. Во всем Лера видела заслугу Володьки. Получается, что это он создавал статуи, иллюстрировал журналы. А я просто оставался где-то сбоку?

Константин замолчал на секунду. Видимо, для того, чтобы собраться с мыслями, а потом продолжил:

— Так что же получается-то, черт возьми? Я что же, получается, просто призрак, который следует за Володькой? Все эти годы я думал, что могу что-то создать, что могу быть кем-то, но оказалось, что это не имеет ровным счетом никакого значения. Я не могу найти свое место в жизни, вот что это получается. Все это я высказал Лерке, и она тут же начала извиняться. Ну, такой сценарий у нас был не в первый раз, так что я к этому уже привык. Сначала она выведет меня из равновесия, а потом начинает оправдываться, уверять, что я все не так понял. Ага, как бы не так! Вот и в тот раз она поспешила извиняться, у нее даже голос изменился, он стал более мягким и с оттенком вины. «Костенька, прости, но я совсем не это имела в виду, — пела она, — я полюбила тебя именно за то, что ты есть, потому что разглядела в тебе то, чего не видят другие. Ты талантлив, и я верю в тебя». Потом она начала говорить, что я ошибаюсь, если думаю, что Володька мною пренебрегает, что на самом деле он просто сильно занят, и, конечно же, ему приятно со мной общаться. Он ценит нашу дружбу, и она это тоже ценит. Под конец своей речи Лера даже сказала, что я не должен сравнивать себя с Володькой, что у каждого из нас свой путь, что я уникален и что мои работы говорят сами за себя. В общем, она наговорила с три короба, и все это было сделано только с одной целью — вытащить меня в ресторан на банкет. И ей это удалось, ей всегда удается настоять на своем.

Константин печальным и каким-то обреченным взглядом посмотрел вдаль.

— Когда мы с Лерой приехали в ресторан, гости уже собрались, и в зале царила оживленная атмосфера. Люди смеялись, шутили, что-то рассказывали и поднимали бокалы за здоровье именинника. Володька заметил нас и с улыбкой на лице поднялся нам навстречу. Он был, как всегда, уверенный в себе и харизматичный. Потом он громко сказал: «Друзья, позвольте представить вам моего старинного школьного друга Константина». И это были те самые слова, которые я так долго ждал. После этих слов я забыл все свои тайные обиды и недовольство нашими отношениями. Мне стало так тепло на душе. В этот момент я понял, что дружба с Володькой все еще имеет значение, и это придало мне силы. Я сидел за столом, вспоминал школьные годы и думал о том, что мне крупно повезло, что моим другом стал именно Володька. Он был всегда на шаг впереди, знал, что хочет в жизни, и не боялся идти к своей цели. Четвертушкин всегда отличался независимостью от чужого мнения, он никогда ни у кого не шел на поводу. И еще Володька никогда не показывал своего превосходства — ни в отношениях со мной, ни с одноклассниками. Знаете, Татьяна Александровна, еще в школьные годы у меня нет-нет да и возникал вопрос: почему Володька решил дружить со мной? Но ответа я не находил, а потом и вовсе перестал думать на эту тему. А в ресторане, когда я увидел его таким успешным, я понял, что он действительно стал тем, кем мечтал стать. И те сомнения насчет нашей с ним дружбы, которые одолевали меня дома и из-за которых я так не хотел ехать в ресторан, вдруг разом исчезли, покинули меня. Четвертушкин пошел мне навстречу, мы обнялись, и в душе у меня наступила гармония. А потом Володька улыбнулся Лере, они соприкоснулись щеками в дружеском поцелуе, Катя подошла ко мне, но Лера тут же обняла ее, и они сразу же наговорили друг другу кучу дамских комплиментов по поводу внешнего вида. Праздник продолжался, начались танцы, Лера пригласила Володьку на правах жены лучшего друга, а Катя села рядом со мной. Она начала спрашивать о моих делах, о творческих планах, о том, когда будет следующая выставка, посетовала на то, что мы давно не виделись, спросила, почему я так редко у них бываю. Я отвечал, что выставка планируется в следующем месяце, что много работы, что я много времени провожу в мастерской и иногда просто нет сил, чтобы прийти в гости. Катя со своей очаровательной улыбкой сказала, что они с Володькой поддерживают меня, и пожелала новых успехов. Катя… Знаете, Татьяна Александровна, мне просто не верится, что ее больше нет с нами, она была такой светлой. Простите, я выйду, покурю.

Константин Коробейников вышел, а я начала размышлять над словами Константина о Лере и дружбе их семьи с Владимиром Четвертушкиным. Что на самом деле стояло за настойчивостью Валерии поддерживать эту дружбу? Константин говорил о том, что Валерия умоляла его не бросать Владимира. Это было как-то странно, какие же у нее были мотивы? Может быть, все дело в отношении Валерии к Екатерине? По словам Константина, Валерия считала Екатерину своей подругой, то есть чувства, которые она питала к жене лучшего друга своего сожителя, или гражданского мужа, должны были быть самые доброжелательные. Но так ли это?

В это время я заметила промелькнувшее зеленое платье. «Это ведь Кристина, подруга Валерии», — подумала я. Я подошла к женщине.

— Простите, вы ведь Кристина? — вопросительным тоном произнесла я и на всякий случай уточнила: — Подруга Валерии Викторовны Шелуховской?

— Ну до замужества Лерка была Радараевой, — ответила женщина с собранными в небрежный пучок светло-русыми волосами. — А так — да, все верно.

Я еще раз полюбовалась на ее платье изумрудного цвета, которое обтягивало ее стройную фигуру, как вторая кожа. Я тут же подумала, что на ее фоне Валерия выглядит как торговка с базара в своих тряпках явно из секонд-хенда. К тому же Кристина отличалась еще и ухоженностью кожи, чего при всем желании нельзя было сказать о Валерии.

— Как вам выставка? — спросила Кристина.

— Да, впечатляет, — обобщенно ответила я, пытаясь перейти к интересующему меня разговору.

Однако Кристина начала задавать вопросы, впрочем, тут же сама на