Психология убийства - Марина Серова Страница 34

— Скажите, Владислав Константинович, вы подарили своей невесте какие-нибудь украшения из тех, которые лежали в найденной вами шкатулке? — спросила я.

— Нет, что вы! — как-то испуганно воскликнул Владислав Сосновский.

— То есть вы понимали, отдавали себе отчет в том, что шкатулка с дорогими украшениями не просто так появилась на пустыре, по которому вы катались на велосипеде? Что, скорее всего, эти украшения кто-то уже ищет? — задала я следующий вопрос.

Владислав Сосновский тяжело вздохнул.

— Видите ли, Татьяна Александровна, я, если честно, не подумал, что шкатулку могут разыскивать, правда.

— Да как же так, Владик?! — воскликнула тетушка Владислава.

— Тише, Элеонора, — остановил ее Всеволод Сосновский.

— Я… подумал, что Наташе — это моя невеста — будет… ну некомфортно, неприятно иметь эти украшения, которые кому-то принадлежали раньше, которые кто-то уже носил. Так что я решил подумать над тем, как их реализовать, позднее, не сейчас, — ответил Владислав.

— Боже, вот воспитание! Разве тебя этому учили родители, а потом и мы с Всеволодом? — снова подала голос тетушка.

— Вот только не надо приплетать моих родителей, тетя Элеонора! — довольно резко отреагировал Владислав. — Да, я поступил… в общем, я поступил именно так. Все украшения я решил до поры до времени не трогать, я взял из шкатулки только этот перстень. Я взял его с собой, когда поехал в Аткарск проведать бабушку и помочь ей по хозяйству, — объяснил молодой человек. — А в поезде, когда я возвращался от бабушки, я проиграл этот перстень.

— Зачем вы брали перстень с собой? — удивилась я. В самом деле, ну к чему человеку таскать с собой драгоценности?

— Там, в Аткарске, есть знакомый скупщик. Хотел предложить ему, — признался Владислав, вскинув ладони в защитном жесте. — Только он, как назло, уехал куда-то — не было его. Вот и…

— А вы, Владислав Константинович, получается, что же, картежник со стажем? Так получается? — поинтересовалась я.

— Да ну что вы, Татьяна Александровна! Какой там стаж! Просто иногда, очень редко, мы в вузе с друзьями… ну перекидывались в картишки, вот и все, — объяснил Владислав Сосновский.

— И часто вы проигрываете? — продолжала я «картежную» тему.

— Вообще-то, наоборот. Чаще всего я выигрываю. Но вот там, в поезде, мне просто не фартило, — сказал молодой человек.

— Владислав, ну что ты себя ведешь как несмышленыш? — вступил в разговор Всеволод Сосновский. — Ты что, не понимал, что играешь не с безобидными старушками в лото, а с профессиональными картежниками? Да у тебя просто не было ни единого шанса выиграть, даже если ты и играешь на отлично, но только в пределах своего вуза!

— Да понял я все, дядя Всеволод, только потом! — сказал Владислав.

— Ага, когда перстень проиграл, только тогда он и понял, — проворчал Всеволод Сосновский.

— Татьяна Александровна, а как же… что же теперь с Владиком будет? — спросила тетушка. — Его будут судить? Он… сядет в… он сядет в тюрьму?

— Нет, я думаю, до этого дело не дойдет. Но при условии, что все, что ваш племянник рассказал по поводу шкатулки с ювелирными украшениями, является правдой, — сказала я.

— Я сказал правду! — вскричал Владислав Сосновский.

— Ну допустим. Я вам верю, Владислав Константинович, но не на слово. Ваш рассказ относительно того, как к вам попала эта шкатулка, нуждается в тщательной, доскональной проверке. Как я уже сказала, я провожу расследование и ищу убийцу женщины, которой принадлежали все эти украшения, — еще раз напомнила я.

— Так что же от меня требуется, Татьяна Александровна? Что я еще должен сделать, чтобы подтвердить, что все, что я вам только что рассказал, является правдой? — спросил Владислав Сосновский.

— Вам, Владислав Константинович, предстоит принять участие в следственном мероприятии, а возможно, что даже и не в одном, а в нескольких. Для этого вы вместе со следователем должны будете выехать на то место, где, по вашим словам, находилась шкатулка. Ну а далее вы также пройдете процедуру опознания проводницей поезда, в котором вы ехали и в котором играли в карты. Разумеется, вы также должны будете сдать все ювелирные украшения, которые были в найденной вами шкатулке, — объяснила я.

— Скажите, Татьяна Александровна, а если я… а можно оформить сдачу украшений как добровольный акт? Я понимаю, что это необходимо было сделать раньше, но…

Владислав Сосновский вопросительно посмотрел на меня.

— Но лучше поздно, чем никогда? Вы это хотели сказать, Владислав Константинович? — уточнила я.

— Ну да, — кивнул молодой человек.

— Можно, конечно. Я думаю, что это вам зачтется, — сказала я.

Я отвезла Владислава Сосновского в Управление полиции. Все формальности со сдачей найденной шкатулки с украшениями были соблюдены. Огромный минус заключался в том, что и пакет, в котором была шкатулка, и сама шкатулка, и украшения теперь заляпаны «пальчиками» Владислава. И обнаружить среди них отпечатки пальцев преступника — дело непростое. К тому же тот мог и в перчатках работать.

После этого я позвонила Владимиру Четвертушкину и попросила его приехать, объяснив, что похищенная шкатулка с ювелирными драгоценностями, которые принадлежали Екатерине, найдена.

Владимир Четвертушкин приехал очень быстро. Я провела мужчину в комнату, где уже были разложены украшения из шкатулки. Владимир Четвертушкин выглядел очень взволнованным.

— Владимир Борисович, я понимаю ваше состояние, но постарайтесь успокоиться, нам необходимо выяснить, принадлежали ли эти украшения Екатерине Федоровне, — сказала я.

— Да, я все понимаю, — кивнул Владимир Четвертушкин. — Вот это, — сказал мужчина, указывая на золотое колье с изумрудом, — Катя надела на наше свадебное торжество. Я помню, как она сияла в нем.

Я продолжила показывать Владимиру Четвертушкину остальные украшения, и мужчина, сдерживая подступавшие слезы, опознал и их.

— А это, — Четвертушкин указал на браслет с гравировкой, и его голос дрогнул, — подарок Кате от ее бабушки.

Владимир Четвертушкин все еще стоял у стола с ювелирными украшениями. Но вот он резко повернулся.

— Татьяна Александровна! Скажите, кто убил Катю? Кто убил мою жену? — спросил мужчина.

— Владимир Борисович, я понимаю, как вам сейчас тяжело. Но я не могу назвать вам имя преступника, не имея убедительных доказательств его причастности к убийству Екатерины Федоровны, — сказала я.

— Но ведь вы нашли Катины украшения! Вы нашли шкатулку, в которой они находились! — горячо восклицал мужчина.

— Все так, но найденные украшения, которые принадлежали Екатерине Федоровне, еще не означают, что следствию известно имя ее убийцы, — сказала я.

Но Владимир Четвертушкин, казалось, не слышал меня.

— Моя жена, моя Катя мертва! Она была убита! Я хочу знать, кто это сделал! Я хочу справедливости! — повторял он.

— Владимир Борисович, послушайте