Между пулей и любовью - Владимир Григорьевич Колычев Страница 22

Шум насторожил Рэма, черный ворон из сна заставил еще острей воспринимать возможную опасность, может, потому он и успел отреагировать, когда из-за куста показался человек. Бесшумно вышел на линию огня, прицелился и нажал на спуск. На ум пришел прием, который демонстрировал Вася. Причем пришел в виде сигнала в мозговой центр. Рэм и сам умел уходить от огня: прыжок, падение, кувырок — в армии учили. Но, видимо, учили не очень хорошо; и спрыгнул с траектории выстрела, перекатился через плечо, но так больно треснулся коленкой о камень, что не сдержался и взвыл от боли. И руку отбил, с трудом оторвал тело от земли. Но как бы то ни было, от выстрела он ушел. И побежал — на стрелка, но с уходом влево. Снова громыхнул выстрел, но и Рэм уже достал ствол, передернул затвор, нажал на спусковой крючок. Человек бросился бежать, Рэм за ним, но больная коленка взбунтовалась, ногу пронзила острая боль, пришлось остановиться.

Рэм не стал разряжать магазин, запасной обоймы нет, вдруг стрелок вернется, а он пустой, чем отбиваться? А киллер вернуться мог. Пустырь освещает только луна, и та от страха спряталась за облака, в двадцати метрах уже ничего не видно, кроме фонарей вдоль проспекта, машины с зажженными фарами проносятся. На этом фоне не видно, где стрелок, ушел от греха подальше или делает крюк, чтобы зайти с фланга или даже тыла. Рэм один, идти может, но с трудом.

Рэм повернул к бункеру, оттуда уже кто-то бежал.

— Рэм, ты? — донесся голос Кайзера.

— Возьми пацанов… — Рэм задумался.

Ствол только у Кайзера, его бойцы без оружия, пойдут прочесывать пустырь, нарвутся на киллера и полягут ни за хрен собачий. Да и нельзя снимать охрану с бункера, вдруг это какой-то хитрый трюк, чтобы выкурить из подвала Кайзера с его пацанами.

— Не надо ничего, давай назад!

От бункера бежал еще кто-то, Рэм с удивлением узнал Васю.

— Ты откуда взялся? А Лиля где?

— Домой учесала, — буркнул он.

— А ты вернулся?

А ведь Вася мог вернуться к бункеру после того, как выстрелил. Скрылся в темноте, сделал крюк, и вот он уже перед Рэмом как ни в чем не бывало.

— Ну да.

— Волына при тебе?

— Так, постой, ты что, на меня думаешь? — У Васи вытянулось лицо.

— А ты что думаешь?

— Я — в тебя?! Из-за Лильки?

— Ствол давай! — Рэм протянул руку, чтобы забрать у Васи оружие.

— Ты даже думать так не должен! — мотнул головой Чумак. — Не мог я против тебя из-за бабы!

— Ствол!

Если Вася стрелял, пистолет будет остро пахнуть порохом, и тогда ему уже не отвертеться. Тогда уже Рэм и будет решать, что делать с предателем.

— Да не стрелял я!

Вася достал пистолет, отдал Рэму и вдруг рванул в сторону, как будто собирался убежать в обход него. Но не убежал, остановился, в этот момент и прозвучал выстрел.

Киллер ушел в одну сторону, а стреляли с другой. Не мог стрелок, сделав крюк, зайти в спину, слишком мало времени прошло. Но кто-то же выстрелил. И Вася грудью перехватил пулю, летящую в Рэма.

В этот раз Рэм прыгать не стал, сразу выстрелил в ответ. Еще не видел киллера, но уже стрелял на звук. Оставалось всего два-три патрона, когда он наконец-то нащупал взглядом силуэт бегущего человека. Выстрелил прицельно, фигура упала.

— Давай за ним! — крикнул Рэм.

Впрочем, Кайзер уже бежал к упавшему человеку. Замешкался он, не смог сразу достать свой пистолет, только на ходу и сумел взять его на изготовку.

Вася лежал на земле и смотрел в небо, жадно хватая ртом воздух, пуля вошла в центр грудной клетки, а ведь там правый край сердца. Вася был жив, но сил совсем нет, даже руку поднять не мог, чтобы закрыть рану.

— Что стоишь, носилки тащи! — снимая футболку, заорал Рэм. — Две минуты у тебя!

После схватки с Амиром встал вопрос о первой медицинской помощи. И аптечку собрали, целую санитарную сумку, и носилки нашли. Слишком долго тогда скорую помощь ждали, можно было вынести Карапета на шоссе, поймать машину. Носилки нужны были для этого. И Васю на себе тащить нельзя, пуля застряла в теле, надавишь на грудную клетку, сдвинешь — и все. Но с носилками вопрос решен.

— Терпи, братка, терпи!.. — Рэм сложил футболку вчетверо, накрыл ею рану.

— Рэм! — позвал Кайзер.

— Я сейчас!

На земле под кустом лежал плотного телосложения мужик в черном спортивном костюме, Рэм узнал в нем телохранителя Верлинского. Вот тебе и черный ворон.

— Скорую вызывать? — спросил Кайзер.

Рэм качнул головой. Собаке собачья смерть, какие могут быть разговоры?

— Пахом? Хана тебе, Пахом!

Пуля, похоже, перебила позвоночник, мужик лежал с выпученными глазами, тужился, чтобы привести в движение ноги, но только беспомощно шевелил руками. Глаза дикие от боли и ужаса.

— Скорую! — прохрипел киллер.

— Так сдохнешь.

— Это Верлинский!

— Я уже понял.

— Артамон стрелял…

— Ты стрелял!

— Потом я… Страховал…

— Артамона страховал?

— Скорую!

— Ты меня убить хотел, козел! Вася ранен!..

Рэм навел на Пахома ствол, но стрелять не стал. Смерть для этого героя будет наградой, а не наказанием.

— Верлинский охрану усилил, в доме.

— И что?

— Не пройти… Но я знаю как.

— Как охрану пройти?

— Труба там дренажная в реку выходит, решетки нет, пролезть можно.

— На хрена ты мне это говоришь?

— Скорую!

— Адрес узнай, — велел Рэм. — И скорую вызови. Если сможешь.

Он оставил раненого на попечение Кайзеру, а сам вернулся к Васе. Чиж принес носилки, вместе с Кляпой погрузил тело. Рэм и сам бы взялся за ручки носилок, но коленка отбита, не сможет он быстро идти под нагрузкой. Но налегке он шел, не отставая.

— Давай, давай!

Вынесли тело на дорогу, остановили бортовой «ГАЗ», погрузили. До больницы недалеко, доехали за пять минут. Приемный покой, всех на уши поставили: каждая секунда дорога, Васю отвезли на операцию, вытащили пулю, отправили в реанимацию. Пуля прострелила легкое, но сердце не задела, врач пообещал, что Вася будет жить.

Пахому повезло меньше, скорую вызвали, но мужик скончался по пути в больницу. И почему-то Рэм совершенно не расстроился.

Глава 5

Ульяна как костер из сырых дров, развести на секс ее сложно, разгорается плохо, но если смочить спиртом и хорошенько раскочегарить… Викентий лежал на спине, она сверху лицом к нему, глаза закрыты в предвкушении удовольствия, рот приоткрыт, он взял ее за руки, заставил сжать пальцами собственные соски, нравилось ему смотреть, как она себя ласкает.