Так сказала бабушка - Николай Владимирович Андреев Страница 34

ее дядя Толя или же это Романов выдумал ее для того, чтобы было чем развлечь нас дождливым июньским вечером? Главное, что бабушка не станет больше запираться в спальне, Анечка наконец-то перестанет шарахаться от меня, как от чумного, а я наконец забуду о том, что “Курочкины – дикие предки Худобиных”. Потому что это вымершие Худобины – дикие предки рода Курочкиных отныне и во веки веков».

На глазах Коновалова я разорвал письмо на мелкие клочья и бросил в пустую тарелку. Взял у него зажигалку и со словами: «Гори оно все синим пламенем» – поджег. Бумага вспыхнула и меньше чем за минуту превратилась в серый пепел.

«Вот и все», – подумал я, возвращая зажигалку Коновалову. Пусть не все плохие истории, что изредка происходят с нами, всегда заканчиваются хорошо – хорошо уже то, что все плохие истории когда-нибудь да заканчиваются.

И это, кстати, тоже сказал не я – так сказала бабушка.

Список восьми

Часть первая. Кара Небесная

Поэт Василий Романов – невысокого роста сорокапятилетний мужчина, одетый в мятые брюки и серый вязаный свитер, из-под ворота которого выглядывал узел небрежно повязанного галстука, смотрел с высоты четвертого этажа на размахивающего длинной метлой дворника во дворе и думал о том, как, наверно, хорошо быть безвестным человеком, которого никто не знает, никто не тревожит, ни обижает ни словом ни делом ни за что ни про что.

Половина зимы прошла, а снега не было. День выдался холодным, погода пасмурной, настроение как у Романова, так и у его товарища Никиты Малявина – автора и ведущего телепрограммы «Криминальный репортаж» – подавленным и мрачным.

– Что там синоптики говорят? – спросил Малявин. – Снега не обещают?

«Синоптики говорят: достали вы нас со своим снегом», – мысленно ответил Романов, а вслух сказал о том, что, если верить телевизору, циклон, надвигающийся с Ледовитого океана, дойдет до них через пару-тройку дней, но осадки, по всей вероятности, будут весьма незначительными.

– Значит, не обещают, – подытожил Малявин. – Жалко. Без снега как-то совсем тоскливо.

Тяжело поднявшись из-за стола, он подошел к Романову. Похлопал ладонью по плечу и, немного помолчав, сказал:

– Да не расстраивайся ты, Вась. Мало ли что про нас в газетах пишут?

«Конечно, мало! – подумал Романов. – Но лучше б вообще ничего не писали, чем так».

– Ну как, Никита, не расстраиваться? Ты же знаешь: я не из тех, кто сделает подлянку, а потом обижается на того, кто предал ее огласке. Заслужил – получи! Но тут-то совсем другое дело.

Малявин согласился:

– Другое.

– И ведь, главное, за что? Я, понятное дело, не ангел, но чтоб вот так?.. У меня просто слов нет!

Малявин и тут согласился: подобрать слова в данном случае действительно непросто.

– Ну, посетил я несколько закрытых вечеринок, – продолжал Романов. – Так я же не один их посещал – правильно? – кроме меня, там не одна толпа бездельников побывала… Ну да, выступал по телевидению. Но опять-таки, не я напрашивался – меня приглашали, причем иной раз весьма настойчиво… Еще на презентациях бывал и фуршетах разных, но это уже не в счет.

– Все в счет.

– Нет-нет, надо что-то делать, надо придумать, как добраться до этих журналюг.

Мысль о том, что оскорбление, нанесенное журналистом Всевидящим, должно быть отомщено, не давала Романову покоя с того момента, как ему попалась на глаза статья в газете «Губернские ведомости» под названием «Худшие люди года». Конечно, можно было бы, как советовал Малявин, не обращать внимания на абсурдные обвинения в прожигании жизни, но вся беда заключалась в том, что люди, прочитавшие сегодняшний номер «Ведомостей», это вряд ли когда забудут, – пройдут годы, и, услышав фамилию Романова, они будут все так же спрашивать:

«О каком Романове идет речь? Уж не о том ли, кто некогда получил приз “Большая затычка”?»

Дворник ни на минуту не останавливался. Подобно равномерно качающемуся маятнику он размахивал метлой из стороны в сторону и, собирая раскрошенный колесами автомобилей лед, потихоньку, шаг за шагом двигался от одного подъезда к другому.

– Нет, это просто невозможно, – ударил кулаком по подоконнику Романов. – Я убью их!

– Вась! Ну чего ты? Успокойся, – тихим голосом попросил Малявин. – Сядь.

– Не могу успокоиться! Не могу сидеть! Не могу стоять! Я даже думать ни о чем другом не могу!

– Что ты хочешь?

Романов сказал, что хочет пойти в редакцию и там, не разбирая, кто причастен к сегодняшней публикации, кто нет, забить всех подряд. Охранник под руку попадется – охранника, журналист под псевдонимом Всевидящий – журналиста Всевидящего, главный редактор козел Бобриков – главного козла редактора Бобрикова.

– Ты чокнулся? – спросил Малявин.

Романов ответил: нет. И добавил: поскольку в последнее время пьет меньше обычного, то здравый ум и твердая память еще ни на секунду не оставили его без присмотра.

– Никита! Я все понимаю: да, следует сидеть дома, да, не рыпаться, да, но… Не могу, хочу мстить!

Малявин мягко возразил Романову. Сказал, что за такую статью не мстить – под суд отдавать надо.

– А что касается того, чтобы побыть в одиночестве, то тут я с тобой согласен – это дело полезное, особенно для поэтов. Однако одним этим репутацию, думаю, все же не исправить. Хотя первое время посидеть дома, конечно, стоит.

– Хорошо, – согласился Романов. – Посижу. А ты козла забить мне поможешь?

– Помогу. Но только в домино.

– Ты мне не друг!

– Ты сам себе не друг. На словах хочешь выпутаться из этой ситуации, а на деле только и думаешь, как бы ее усугубить.

Дворник остановился. Посмотрел себе за спину и, как показалось, задумался над тем, чем ему приходится заниматься. На дворе январь, зима, а он, как и пять месяцев назад, все так же метет дорожки, только в этот раз не от мусора, а от раскрошенного автомобилями льда.

Малявин взял газету. Наверху страницы было помещено сообщение о встрече находящегося в Германии с двухдневным рабочим визитом губернатора области Егора Ревы с президентом компании «Даймлер-Крайслер сервисез АГ» Клаусом Мангольдером. По сообщению департамента информации губернатора, в ходе беседы были обсуждены вопросы возможного участия «Даймлер-Крайслер» в создании совместных предприятий и сервисных центров, а также финансирования модернизации завода комбайнов. Внизу – статья Всевидящего под названием «Худшие люди года».

Покосившись на уткнувшегося в окно Романова, Малявин откинулся на спинку стула и принялся перечитывать.

В первых строках статьи говорилось о нравах, царивших в городе, об участившихся случаях убийств и самоубийств, о необычайно высоком уровне проституции, а также о проститутках и тех,