Так сказала бабушка - Николай Владимирович Андреев Страница 16

class="p1">Я пустился за ним вдогонку. Однако у порога остановился, решив, что разумнее в этой ситуации остаться в зале, поддержать своим присутствием бабушку. И, как оказалось, правильно сделал. Бабушка, едва я приблизился к ней, обняла меня за голову, прижала к себе и попросила хотя бы в эту ночь не отходить от нее ни на шаг.

Коновалову понадобилось немало усилий и времени для того, чтобы прийти в себя. Держась одной рукой за спину, другой опираясь на плечо Романова, он поднялся с пола и сел на диван. Неотрывно глядя на то, как в камине догорают дрова, посидел несколько секунд в раздумье и попросил разрешения позвонить в милицию.

Пока Коновалов звонил, все молчали. Но стоило ему отключить телефон, разом заговорили. Кто-то вспоминал прошлое Рыльского, кто-то предсказывал его будущее, а я сидел, уткнувшись лицом в ладони, и, прокручивая в памяти события последних часов, думал о настоящем. И пришел к выводу: ничего удивительного в том, что Максим Валерьянович стал вурдалаком, нет. У меня самого после общения с Худобиными не раз и не два возникало ответное желание попить их кровушки.

* * *

Прошло, наверное, около часа после звонка Коновалова, как у ворот, осветив фарами улицу и часть дома с окном, остановился автобус, из которого выскочили люди с автоматами. Коновалов вышел, поздоровался за руку со старшим и принялся о чем-то говорить с ним. Затем взял фонарик и, освещая себе путь, вернулся в зал.

Спросил, во что был обут Рыльский.

Бабушка сказала: в тапочки.

– Я спрашиваю, – повысил голос Коновалов, – в какой обуви он приехал сюда?

Все молчали.

– Хорошо, поставлю вопрос по-другому. Чьи черные туфли стоят в прихожей?

Виктор ответил: если туфли дорогие и с пряжкой, его.

– Чьи кроссовки?

Я сказал: если кроссовки дешевые и без пряжки, мои.

– Старые сандалии?

Романов молча поднял руку.

– Мужские серые ботинки?

Все молчали.

– Мужские серые ботинки? – еще раз громко повторил вопрос Коновалов.

Все снова молчали.

– Ясно. – Коновалов развернулся и быстрым шагом вышел из зала.

Я проводил его до порога. Закрыл дверь и первым высказал предположение о том, что Рыльский с испуга убежал из дома в одних тапочках. Виктор, само собой разумеется, тут же возразил мне. Пренебрежительно махнул рукой в мою сторону и сказал: важно не то, в чем именно убежал Рыльский – в тапочках или без, – а зачем.

– Зачем, спрашивается, бежать, если бежать некуда?

Романов попросил объяснить, что значит «некуда».

– Это значит, что с одной стороны Мыскино окружает река, с другой – лес, – ответил Виктор. – Между тем до нормального шоссе километров восемь, и то если идти не по нашей дороге, где в это время машины не ходят, а напрямую, через бор.

«Это значит, – тут же сделал я утешительный для себя вывод, – что никакого следственного эксперимента завтра не будет».

Что и говорить: повезло.

Коновалов вернулся в дом, когда за окном стихли голоса людей и прекратился лай собаки-ищейки. Сел на корточки перед камином, поворошил кочергой дрова в топке и, сладко сощурив глаза, сообщил о том, что ищейка, кажется, взяла след Рыльского.

– Вот и хорошо! – с облегчением вздохнула бабушка. – А то как бы он еще чего не натворил.

– Да, – не отводя глаз от костра, согласился Коновалов. – Хорошо…

Судя по тому, каким тоном это было произнесено – задумчивым и абсолютно безрадостным, – стало понятно: на самом деле все не так хорошо, как есть на самом деле.

И не ошибся. Словно в подтверждение моих мыслей, Коновалов добавил, что, к его великому сожалению, статьи для вурдалаков в Уголовном кодексе, увы, нет.

– А ведь если есть вурдалак, значит, должна быть и статья для него, правильно? А иначе-то как?

– Зато есть статья за убийство, – заметил Романов.

– Да! Но убийство – это, понимаешь, убийство, оно разным бывает, а тут… – Не закончив фразы, Коновалов вздохнул. Поставил кочергу на место и, с видом человека, сделавшего тяжелую, но, как оказалось, во многом бессмысленную работу, сел в кресло.

Странно, но только теперь, после того как речь зашла о вурдалаках, я впервые по-настоящему задумался над тем, как погиб Константин. Нельзя сказать, чтобы я не думал об этом раньше (не думать об этом было просто невозможно), но как-то мельком, вскользь, словно боялся, что воспоминания о событиях этой ночи укоренятся в моей памяти и отравят ее на долгие годы.

А вот Виктор, похоже, ничего не боялся. Он окликнул Романова и потребовал, чтобы тот как можно подробнее рассказал ему о вурдалаках с вампирами.

– И главное, расскажите, как бороться с ними!

Прежде чем ответить на вопрос, Романов, как всегда, задумчиво пожал плечами. Сказал, что с вурдалаками, насколько ему известно из книг, бороться практически бесполезно. Их можно только убить: серебряной пулей или, на худой конец, осиновым колом в сердце.

– Считается, что они физически необыкновенно сильны и живучи…

– Почему это «считается»? – не удержался, чтобы не уколоть Коновалова, Виктор. – Милиция, например, теперь уже точно знает об этом! Я ведь правильно говорю, товарищ капитан?

Испугавшись того, что вот-вот вспыхнет новая ссора, бабушка, не давая Коновалову ответить, всем телом повернулась к Романову и громко спросила: как он думает, существуют вурдалаки на самом деле, или это суеверие и вымысел?

– Да какое же это суеверие? – всплеснула руками Анечка. – Я же сама собственными глазами видела, как дядя Максим…

– И все-таки! – Бабушка нетерпеливо кивнула Романову, дескать, давай, говори скорей, пока Коновалов не принялся выяснять отношения с Виктором.

Романов, занятый своими мыслями, не сразу понял, что от него требуется. И только после того, как бабушка призывно кашлянула в его сторону, сказал, что, несмотря на красный диплом, полученный им еще в те времена, когда учеба в университете давала не только образование, но и знания, уверенности в том, что это вымысел, у него нет.

Бабушка попросила объяснить почему.

– Видите ли, – задумчиво произнес Романов, – меня смущает одно обстоятельство. Боюсь ошибиться, но, по-моему, на планете просто не существует мест, где бы не слышали о вурдалаках. Они только называются по-разному. В некоторых германских землях – альпами, в Индии – бхута или бхуту, не помню, как правильно, на Среднем Востоке, кажется, ассамитами, в Румынии – носферату…

– Как?

– Носферату! Это, знаете, такая разновидность незаконнорожденного вампира, чьи родители, в свою очередь, тоже были незаконнорожденными детьми… А есть еще инкубус – существо, которое посещает по ночам женщин, занимается с ними любовью и воплощает наяву их заветные мечты. В отличие, кстати, от суккубуса – существа женского рода, которое приходит к мужчинам во