Лето в Российской империи - Женя Гравис Страница 44

– Вас видел кто-нибудь?

– Дворник. Он внизу был. Напугал меня, если честно.

– Как вы объяснили ему свою вылазку?

– Не помню… Кажется, сказал, что искал гнездо летучих мышей. Первое, что пришло в голову. Он вроде поверил. И сказал, что надо поосторожнее с этой лестницей быть, шаткая она.

– В котором часу это было?

– Около двух ночи.

– Вас мог слышать кто-то еще?

– Вряд ли. Окна не светились нигде.

Вернувшись в квартиру Липкина, Самарин отправил Илью в гостиную с наказом подождать, а сам с Мишкой устроился в кабинете.

– Ну, теперь докладывай, что узнал.

Мишка достал из кармана смятые листки:

– С новостями негусто. В первой квартире живет старушка. Глухая как тетеря, я уже и так и сяк ей кричал, но она, кажется, ничего не поняла. Подумала, что я рассыльный. Я заодно в мастерской и в скобяной лавке в цоколе уточнил – так и есть, тугая она на уши. Ничего ночью не могла слышать. А в третьей и правда никого нет – уехали на дачу. И в квартире Алтынова я все сделал.

– Хорошо. – Самарин откинулся в кресле и постучал кончиками пальцев по лакированной столешнице. – Вот что. Бери обоих урядников и ведите сюда в гостиную дворника и соседа из пятой, Алексея Никитича. Пусть пока показания свои подробно запишут, и племянник Илья тоже, ты проследи. Я тут пока поработаю один. Подумать надо.

– Есть! – Мишка вскочил и покосился в окно. – Там в переулок телега приехала, с квасом на льду…

– Ну, возьми себе, мне и урядникам. – Дмитрий выудил из кармана мелочь и отдал сотруднику. – Чувствую, скоро будет очень жарко.

Первым делом после ухода Мишки сыщик отворил окно – воздух в кабинете был спертый и прокуренный. Деревянные створки рассохлись: видимо, Липкин давно их не открывал. Самарин не без усилий поддел раму ножом, она со скрипом распахнулась, и на улицу с подоконника посыпалась мелкая труха.

Дмитрий выглянул в окно: как неловко вышло – почти весь мусор попал на стоявшего внизу урядника. Тот удивленно посмотрел наверх – Самарин извиняющее развел руками. Урядник снял фуражку и начал тщательно ее отряхивать, водрузил обратно, потом смахнул пыль с плеч, воротника, проверил сапоги… Сыщик внимательно наблюдал и хмурился, обдумывая внезапно пришедшую в голову идею. Потом бросил взгляд назад – кажется, у Липкина где-то на полках был бинокль. Точно! Он схватил бинокль и навел на глухую стену с упавшей лестницей и на бетонную дорожку внизу, долго всматривался. Есть! И как он сразу не заметил?

Следующие десять минут Самарин посвятил тому, что телефонировал Льву Вишневскому и внимательно его слушал, подробно записывая сказанное и лишь иногда задавая уточняющие вопросы.

– Спасибо, Лев, ты очень помог. – Дмитрий закончил делать последние пометки. – Будь любезен, отправь сюда, в Рыбников переулок, Семена со вдовой Веденеевой. И пусть городового Есаулова с собой захватит. Как можно скорее.

Через несколько минут в кабинет заглянул Мишка с большой кружкой холодного кваса и поставил на стол:

– Я сделал. Все сидят в гостиной, пишут.

– Отлично. А скажи-ка мне, Михаил, у племянника Ильи обувь чистая?

– Это проверка, да? На внимательность? – прищурился Мишка. – У него дешевые ботинки, коричневые и очень пыльные.

– А у соседа, Алексея Никитича?

– Яловые сапоги, грязные – как будто он по болоту ходил.

– Молодец.

– А у дворника начищенные, что аж блестят!

– Я знаю. Иди.

После телефонного разговора и Мишкиных ответов картинка произошедшего в голове сложилась практически полностью. Не хватало лишь некоторых деталей. Но их Самарин надеялся прояснить в ходе предстоящей встречи. Самое время собрать всех вместе и выяснить наконец, что произошло с домовладельцем Липкиным этой ночью.

Дмитрий писал и чертил еще какое-то время, пока не услышал в коридоре топот и голоса. Кажется, приехали оставшиеся участники происшествия. Можно начинать.

Соседей, дворника и городового Самарин рассадил за большим столом. Сотрудника Семена Горбунова поставил возле окна, урядников – у выхода. Мишке поручил вести протокол. Сам прислонился к буфету и осмотрел собравшихся.

Выглядели все пятеро неважно. Вдова моргала покрасневшими глазами, инженер Бородин и дворник Парамонов, казалось, готовы были уснуть прямо за столом, городовой Есаулов нервно и часто шмыгал носом, а племянник Илья теребил обтрепанные рукава пиджака и обрывал с них нитки.

– Господа и дама, – обратился к ним Дмитрий. – Я вас собрал не просто так, а чтобы разобраться и поставить точку в происшествии, которое кое-кто из вас, – он выразительно посмотрел на городового, – счел слишком мелким и несущественным, чтобы давать ему ход. Я считаю иначе. Давайте-ка для начала восстановим хронологию вчерашних – и не только – событий…

Самарин вытащил исписанные листки и пробежал их взглядом.

– Прежде всего, хочу сказать, что из общения с вами и из добытых полицией данных я сделал вывод: домовладелец Георгий Павлович Липкин был выдающимся человеком, и каждый из вас испытывал к нему глубокие, хоть и противоречивые чувства. Проще говоря, он был редкостным мерзавцем, и каждый из вас имел на него зуб. Уверен, смерть Георгия Павловича никого из присутствующих не опечалила.

Дмитрий обвел глазами компанию. Печальным никто не выглядел и даже не пытался. Разве что Веденеева в своем вдовьем платье выглядела достаточно траурно, но вряд ли скорбела о безвременно ушедшем в мир иной арендодателе.

– Начнем с Марии Андреевны, которая, движимая муками совести, пришла сегодня утром в сыскную полицию и заявила, что ненамеренно убила господина Липкина.

Присутствующие с удивлением уставились на вдову, а инженер Бородин – даже с внезапным интересом. Она выпрямилась и подняла подбородок.

– Вчера Мария Андреевна нанесла визит домовладельцу около десяти вечера. С намерением усыпить его бдительность – буквально и фигурально – и найти кое-какие компрометирующие документы. Да-да, наш любезный Георгий Павлович шантажировал госпожу Веденееву.

Теперь уже все посмотрели на вдову с интересом, а она страдальчески вскинула брови, опасаясь, что сыщик выдаст ее тайну.

– Впрочем, предмет шантажа следствию неинтересен, – продолжил Самарин. – Увы, госпожа Веденеева не добилась от Липкина желаемого. Ваши капельки, Мария Андреевна, полагаю, срабатывают больше на силе внушения. Действуй они эффективно, Георгий Павлович действительно уснул бы – и сейчас, вероятно, был бы жив.

Вдова ахнула и испуганно прикрыла рот рукой.

– А может, и нет, – пожал плечами Дмитрий. – Продолжаем. Около половины двенадцатого к Липкину зашел племянник с корреспонденцией и счетами. Мария Андреевна квартиру покинула, воспользовавшись этим предлогом. А Илья Антонович тоже задержался ненадолго, потому что оставил дяде одну нужную вещь. После чего, пребывая в некоторой ажитации, он ушел бродить по улицам и вернулся домой только под утро. Все так, Илья Антонович?